– Она действительно непривлекательна?
– У неё своеобразная внешность. Страшной я бы её не назвал, но не в моём вкусе точно.
– А Стива как ты сюда вплёл?
– Принцесса ничего по-нашему не понимает. На церемонии, которую провёл Илиас без свидетелей Стив держал её за руку, и ей пояснили, что муж он, а я его отец, в то время как по документам это не так.
– Стив был не против?
– С чего ему быть против? Ему позволили радости секса вкусить и потомков заиметь, причём от достаточно высокородной жены. Какие могут быть возражения с его стороны?
– Я так понимаю, что его мнением ты даже не поинтересовался.
– Зачем? Что бы это могло изменить?
– Ясно… Ты, как всегда верен своим устоям: значимо лишь твоё мнение. Что при этом чувствуют окружающие тебе безразлично.
– Дорогая, мне небезразлично твоё мнение, и я не понимаю: чем ты недовольна? Я максимально учёл твои пожелания: я не лишил девушку жизни и не запер бесправной пленницей. Все участники получили свою выгоду, в том числе Стив. Что опять не так?
– Не знаю. Не так сама постановка вопроса. Ты решил всё за всех и считаешь, что это правильно.
– Хорошо, а как бы ты решила? Что ты хочешь изменить в этом раскладе?
– Честно?
– Конечно.
– Меня раздражает твоя руководящая роль. Я не знаю как сделать лучше, но при этом любое даже оптимальное решение, предложенное тобой, вызывает у меня неприятие.
– Откровенно… То есть ты это осознаешь, что я нашёл оптимальное решение, но поскольку оно моё, тебя оно раздражает. И что будем делать?
– А моё раздражение и неприятие разве на что-то влияют? По-моему, ты привык не озадачиваться ими в надежде, что я смирюсь и приму твоё окормление как неизбежную данность.
– Мир, мне хочется уменьшить твоё неприятие, но я не знаю как. Если есть идеи, подскажи.
– Ал, я знаю, что оно неконструктивно, знаю… но пока справиться с ним не могу. Кстати, благодарна тебе, что не злишься, спрашиваешь и готов помощь предложить. Только не знаю я, что может мне помочь. Внутри меня война идёт… Хотя ты вряд ли поймёшь о чём я.
– Я понимаю. Ты злишься на меня, и эта злость требует выход, при этом ты ей не даёшь вырваться, и она сжирает тебя изнутри.
– Именно.
– Выпусти её.
– Как?
– Начни скандалить, бить в конце концов, как тогда, когда Диего уплыл. Готов терпеть, лишь бы тебе легче было.
– Глупо. За тот скандал до сих пор стыдно, да и легче после него мне не стало.
– А на мой взгляд, стало. Ты смогла начать искать хоть какие-то пути решения. До этого даже думать об этом не хотела. Поэтому не так уж он и бесполезен был. Попробуй, может, хоть какое-то облегчение получишь.
– Вряд ли. Да и не выход это. Какой-то другой выход быть должен, только найти его пока не могу.
– А с Сантиной тебе не легче?
– Последнее время не особо легче. Вначале на руки брала и забывала про всё на свете, столь хорошо было. А сейчас уже не так.
– Она взрослеет и канал сужается, это ожидаемо было. Лишь не понимаю, почему ответы на свои вопросы ты до сих пор не получила. Не стала ничего спрашивать?
– Не стала, – согласна кивнула она, – Потому что знаю их и смириться с ними не могу.
– Мне кажется, ты знаешь неправильные ответы, и в страхе услышать именно их, не задаёшь вопрос. А ответ-то другим может быть. Попробуй. Хуже тебе не будет точно.
– Думаешь?
– Уверен.
– Поняла, я подумаю над этим, – уклончиво ответила Миранда, внутренне ожидая, что Альфред начнёт настаивать, но тот не стал, лишь кивнул и подал руку, чтобы спуститься с пристани.
Они прошли в замок, где их уже ждали за сервированным к обеду столом Стив и его новоявленная супруга.
Альфред выгнал всех слуг и приказал Стиву снять с лица жены чадру. Та в страхе сжалась и втянула голову в плечи, но не посмела противиться, и взору Миранды предстала миловидная девушка с пухлыми губами, густыми чёрными бровями и карими глазами, большими и влажными, как у испуганной лани.