– Да помню я, помню, – поморщился Илиас, – лишь не думал, что прежнее имя тебя столь напрягает. Свидетелей ведь нет. Кстати, тебя приказать обратно на остров доставить или моё сопровождение тебе необходимо?
– Не утруждайтесь, Ваше Святейшество. Лучше в столицу возвращайтесь и договоритесь с королём о том, чтобы кордоны вокруг всей территории заражения установил. А я сама доберусь. На причале должна лодка Алехандро дежурить. Меня доставят в замок без проблем.
– Я сам кордоны установлю. Мне помощь короля ни к чему. Мне моих людей достаточно будет.
– А вы большую власть заимели, Ваше Святейшество. Это хорошо, – сохраняя максимально серьёзное выражение лица, кивнула Миранда. – Лишь не переусердствуйте, видимость королевской власти обеспечивает определённую стабильность, и не с руки вам её терять. Так что без необходимости не демонстрируйте, что это лишь ширма.
– Ах, чертовка, и не боишься ведь такие разговоры вести, – пристально глядя на неё, качнул головой Илиас.
– Сам сказал, свидетелей нет, – отбросив всякий пиетет и так же пристально глядя на него, тихо проговорила она, – а меж нами, по-моему, давно секретов нет. Но если тебя напрягает такой расклад, так тебе ничего не стоит его поменять. То в твоей власти, и я не особо нужна тебе.
– Нет, чертовка, нужна ты мне, – не в силах отвести от неё взгляд, отрицательно покачал головой он. – Ты даруешь ощущение стабильности, а уж после того как такого мощного амулетчика свалила и на блюдечке мне его амулет преподнесла, ничего взамен не требуя, не трону я тебя, чтобы не творила. Лишь и дальше свидетелей не допускай, и спущу тебе любую выходку.
– Мне приятно это слышать, – её губы тронула лучезарная улыбка, и воздух дрогнул от сгенерированной ею позитивной вибрации. – Ты один из немногих, кому доверяю, и было бы неприятно, увериться, что делала это зря.
– Я не поблагодарил… Спасибо тебе, – улыбнулся он ей в ответ. – Я буду молиться за тебя. Как бы ни странно для тебя это звучало, но я буду просить Господа нашего даровать Его посланнице душевного спокойствия и счастья. Я был бы рад, если бы ты нашла своё земное обычное женское счастье.
– Благодарить меня не за что, Илиас. Я исполнила то, что должна была. А про счастье, не знаю, мне кажется, что для меня это неосуществимо, – в её тоне зазвучала неподдельная грусть, – но право твоё просить Господа всё, что только пожелаешь. Только не пойму, тебе-то это к чему?
– Я видел, какая ты бываешь, когда счастлива… и мне действительно хочется увидеть это вновь, я был бы этому рад.
– Тогда не смею мешать, проси, может, и снизойдёт на меня Божье благословение ещё раз, и я сумею вновь ощутить радость жизни. Пока не получается, и живу я лишь для того, чтобы долг исполнить.
– Господь милостив, будем надеяться и уповать на милость Его. Иди с Богом. При возможности попрошу Алехандро разрешения твоим духовником стать, если ты не против.
– Не мне против такого возражать. Кто в здравом уме и твёрдой памяти Главному инквизитору отказать в таком может?
– Ты можешь. И твой отказ не будет иметь никаких последствий.
– Может, и могу, но не стану, Илиас. Если Алехандро даст тебе разрешение, я приму твоё окормление с благодарностью.
– Я рад это слышать. Иди с Богом, и да хранит Он тебя, – он осенил её крестным знамением, и после недолгого размышления, глядя как она поднимается с сиденья, спросил: – Денег дать, чтобы ты до пристани добралась?
– У меня есть, – она порылась под складками одеяния и, достав, показала небольшой кошель. – Так что не волнуйтесь, Ваше Святейшество, без проблем доберусь, куда пожелаю. Счастливой вам дороги и прибудет с вами Господнее благословение.
– И тебе хорошей дороги и всего доброго, – напутствовал он её, глядя как она, вновь скрыв своё лицо за шёлком чадры, покидает его карету, после чего приказал вознице и охранникам ехать в столицу.
***
Через неделю, когда вестовые со всех постов, установленных Илиасом вокруг заражённой территории, донесли ему, что смертей уже несколько дней в подконтрольной области не наблюдается и жизнь там постепенно возвращается в привычную колею, именно тогда ему доложили, что аудиенции с ним просит граф Алехандро Торн и говорит, что его дело не терпит отлагательств.
Удивившись, Илиас приказал незамедлительно проводить графа в приёмную залу и сам так же направился туда.
Ожидавший его граф был мрачнее тучи, и даже не пытался скрыть, что энергетика его напоена негативом до придела. Однако при виде его поклонился и поцеловал перстень на протянутой ему руке.