– У меня перед ним обязательства. Я обещала договор с ним заключить.
– Обещать, не значит сделать. Это повод от обязательств как раз окончательно освободиться.
– Нет!
– Что значит твоё "нет"? У тебя есть сила мне помешать?
– Нет, ты сильнее, но у тебя тоже передо мной обязательства, и я, надеюсь, ты о них вспомнишь!
– Родная моя, ты запутала всю свою жизнь так, что выпутаться самостоятельно не в силах. Представился случай разом разрубить весь узел твоих проблем. Не препятствуй мне это сделать. На твоё поле это никак не повлияет. Всё будет как нельзя лучше. Его ко мне привело не иначе как проведение. Не почувствовал он с кем тягаться вздумал.
– Нет, отец! Я прошу: не надо! – Миранда шагнула к ведьмаку и схватила за руку. – Прошу!
– Ничего себе… Ты просишь, называя отцом. Не ожидал. Приятно. Это свидетельство того, что этот смертный дорог тебе?
– Не могу сказать, что дорог, но быть причиной его гибели точно не хочу!
– Ты не можешь быть причиной его гибели. Убью его я. Ты лишь можешь быть причиной его спасения. Тебе он дорог настолько, чтобы пожертвовав своей свободой, спасти?
– Не поняла опять. При чём тут моя свобода?
– Дитя моё, я оставлю его в живых лишь в одном случае, если ты любишь его настолько, что не представляешь своей жизни без него и намерена заключить с ним договор.
– Зачем тебе это? Вот зачем?
– Что это?
– Договор меж нами? Ведь знаешь что пойду на него, чтобы его спасти.
– Нет, я не позволю тебе его заключить без любви. Вот если любишь и докажешь это, позволю. А в противном случае закончит он свой земной путь здесь и сейчас.
– Он не дошёл до своего максимума.
– И что с того? У меня мой максимум такой, что я могу себе позволить оборвать его жизнь в любой момент и не сильно это на мой уровень повлияет, особенно после того, что ты для меня сделала.
Миранда шагнула вплотную к ведьмаку и её руки обхватили его плечи:
– Отец, нет! Не могу! Ты загнал меня в тупик! Не хочу так! Не могу! Прекрати так меня мучить!
В глазах её показались слезы, и старик ласково обняв, сам прижал её к себе.
– Маленькая моя, ты должна разобраться в своих чувствах. Я не позволю тебе больше так изводить себя. Ты или найдёшь в себе силы полюбить его, или он отправится на перерождение.
– Я не могу любить, я разучилась, – уткнувшись ему в плечо, всхлипывая, выдохнула она.
– Значит он умрет и больше не посмеет тебя ничем тревожить. Смысл продолжения его земного существования может быть лишь в одном: дарить тебе взаимную любовь.
– Тогда наложи на меня заклятье, – она чуть отстранившись, с надеждой заглянула ему в глаза. – Сама я не могу.
– Нет, ни в коем случае, – покачал он головой. – Только сама, иначе это не совершенствование души, а принуждение…
– Но на Вальда ты же наложил заклятье?
– Тебе такое не поможет. Поэтому сама, моя девочка, исключительно сама.
– Я убью себя, если ты убьёшь его!
– Ого, шантаж пошёл, – старик неприязненно поморщился. – Ну что ж, право твоё, останавливать не стану. В твоём праве завершить самой этот жизненный цикл и обречь на страдания свою бессмертную душу.
– Ты невозможен!
Она попыталась вывернуться из его объятий, но он не дал, тихо выдохнув при этом:
– Убей. Это ты тоже вправе сделать.
– Вот этого точно сделать не смогу… – обмякнув в его руках, она печально покачала головой. – Ты не представляешь, как же мне плохо…
– Представляю, – спокойно кивнул он в ответ, осторожно поглаживая её по спине. – Ты осваиваешь очередной уровень, это всегда непросто. Я, кстати, не тороплю. Можешь некоторое время побыть тут, пока окончательное решение не примешь.
– Да, мне это необходимо, – тут же с воодушевлением согласилась она. – Любовь не возникает спонтанно. Мне надо подготовиться.
– У тебя сутки.
– Почему так мало?
– Нет, радость моя, это очень много. Лишь я с моим уровнем могу столь долго продержать ведьмака уровня Альфреда меж двух миров.
– Ясно… – она тяжело вздохнула и неожиданно, выскользнув из удерживающего ее кольца рук, осела на траву, уткнула голову в колени и тихо вполголоса запела.
Негромкая песня единения с природой и окружающим миром нежной мелодией окутала всю поляну.
Ворон на дубу встряхнувшись, расправил крылья, словно максимально хотел собрать перед собой чарующие вибрации.
Старик тоже заворожено замер над ней, внимая потоку слов, знакомых с детства ведающему магию и колдовство.
С каждым новым куплетом поза её менялась, и вот из безвольно поникшей к земле женщины она превратилась в женщину, гордо расправившую плечи и запрокинувшую голову к небу и распростершую к нему руки. Голос её окреп и зазвучал в полную мощь. А слова принятия превратились в слова ликования и торжества победы.