Оторвал его от этого занятия стук в дверь.
– Да, Илиас, входи, – разрешил он и, дождавшись, чтобы тот вошёл и притворил за собой дверь, осведомился: – Обустроил её?
– Да, мой господин. Обустроил и пока запер в келье.
– Почему не сказал, что она на эмоциях позитив генерировать может? – не скрывая явного раздражения, поинтересовался Эрбил.
Илиас, уловив его настрой, нервно сглотнул:
– Так не показывала она мне это. Лишь в вашем присутствии генерировать его начала.
– Тогда что ты в ней видел?
– Сказал же, избранность какую-то, возможно, одухотворённость. Такая порой у фанатиков бывает, но она явно не фанатичка.
– Тупица ты… – презрительно скривился Эрбил. – Не увидеть при таких вводных радианта, это какой уровень интеллекта иметь надо?
– Вы тоже по моему рассказу о том не догадались, – не сдержался в ответ тот.
Сделал он это явно зря, потому что на Эрбила после этих слов гнев накатил моментально. Встав, он подошёл вплотную к своему помощнику, схватил за шею и хрипло потребовал:
– Повтори ещё раз, что сказал!
– Виноват, не повторится более… – пытаясь медленно осесть на колени и не сводя с него испуганного взгляда, выдохнул тот.
– Я тебя сейчас за такие слова наизнанку выверну, тварь… – голос Эрбила был наполнен угрозой.
– По недомыслию и исключительной глупости так сказал, виноват очень… Более никогда не повторится… Смилостивитесь, ради Бога, не гневайтесь так, мой господин, – подгибая колени и практически повиснув на его руке, продолжил причитать помощник.
Его показная покорность чуть смягчила Эрбила.
– Ты знаешь, как глупость лечится? – разжимая пальцы и наконец позволяя ему рухнуть перед ним на колени, всё ещё недовольным тоном осведомился он.
– Конечно, мой господин, – проговорил Илиас, склоняясь к самому полу. – Наказанием. Покорно приму любое.
Эрбил замер над ним в нерешительности. С одной стороны, хотелось жёстко наказать, сбрасывая раздражение и отыгрываясь за возможную ошибку, которую чуть было не допустил с его подачи, а также за наглое сравнение их компетенций. А с другой, неисполненного наказания тот может страшиться более, и это будет повод чуть крепче держать в узде. Придя к выводу, что второй вариант явно более выгоден, хмуро осведомился:
– В чём была глупость твоего высказывания, уже дошло или всё же растолковать необходимо?
– Уже дошло, мой господин. Я дал вам неполную информацию, вы не видели, как я, всей картины, ориентировались лишь на мои выводы, и по определению вам догадаться было сложнее, вернее, даже практически нереально, а вот мне не хватило опыта и ума. Я очень виноват, что ввёл вас в заблуждение и по глупости вдобавок попытался обвинить, что не разглядели ошибки в навязанных мною выводах.
– Отрадно, что хоть и с задержкой, но мозги у тебя вроде работать начали… – уже более спокойным тоном произнёс Эрбил. – Ладно, наказывать пока не стану, боюсь не сдержаться и покалечить, уж больно сильно ты меня разозлил, мой мальчик. Потом как-нибудь ума вложу… при случае. А пока иди приготовь мне кого-нибудь для допроса. Напряжение сбросить надо.
– Да, мой господин. Благодарю вас, вы несказанно добры… Через десять минут можете подойти, всё будет готово, – с явным облегчением проговорил Илиас, на коленях отползая к двери и скрываясь за ней.
***
Ближе к вечеру Эрбил зашёл в собственную библиотеку, подошёл к келье, запертой на засов и, отодвинув его, отворил дверь.
Сидящая до этого на узкой застеленной одеялом кушетке женщина тут же вскочила и присела в реверансе:
– Я рада вас видеть, Ваше Святейшество, добрый вечер.
Одета она теперь была в строгое серое монашеское платье с капюшоном, а волосы подвязаны тёмной атласной лентой.
– Неплохо выглядишь, Марта, – окинув взглядом её фигуру, проронил он.
– Благодарю, – на её лице расцвела улыбка, а воздух вокруг дрогнул от излучаемого ею позитива.
– Как тебе здесь? Проблемы или просьбы есть какие-то?
– Всё замечательно. Спасибо. Просьб и проблем нет, – улыбнулась она вновь.
– Ты, кстати, ела сегодня?
– Нет, – едва заметно качнула головой она.
– И Илиас тебе сегодня еды не предлагал?
– Нет, – вновь качнула она головой.
– Тогда почему не жалуешься на него и не просишь?
– Я не голодна, а ему не до меня, видно, было. Кто я такая, чтобы ему помнить обо мне? – она, лукаво улыбаясь, игриво повела плечами.
– Я ему приказал о тебе помнить. Поэтому должен был не забыть.
– Не сердитесь на него, Ваше Святейшество. У него явно и без меня забот хватает. Да и не случилось со мной ничего без еды, поголодать порой полезно, голод – он фигуру женскую улучшает. Вы же сами сказали, что я неплохо выгляжу, возможно, и из-за этого тоже, – не переставая улыбаться, она наигранно покрутилась перед ним, поведя руками по своей талии и бёдрам.