Опять начал перебирать бумаги, гадая, когда мог быть этот утаённый период. В детстве? Но таких навыков в детстве не получить, хотя, может, и в детстве. Отправили родители к тётке какой при конюшне на лето, а священнику не сказали об этом. Или забыл он, вот и написал, что присутствовала на всех воскресных службах с родителями. Но тогда почему так испугалась, особенно упоминания о главном инквизиторе?.. Мол, всё расскажу, лишь его спрашивать не надо. Может, именно потому, что на службах регулярно не присутствовала?.. Хотя вот в посёлке своём в церковь и вовсе не ходила и не скрывала этого, лишь к ней священник приходил… На этой мысли он понял, что окончательно запутался, решил, что домысливать больше ничего не будет и подождёт до утра.
После чего вызвал Лидию и приказал за час до завтрака разбудить герцогиню и предупредить, что он к ней зайдёт, а потом, после завтрака, приготовить ей платье, в котором она с ним поедет во дворец инквизиции.
– Да, Ваша Светлость. Я всё исполню, – тут же часто закивала та, склоняясь перед ним.
– Её Светлость, кстати, звала тебя сегодня вечером?
– Да, Ваша Светлость. Платье приказала забрать и заранее подготовить то, которое завтра утром она наденет.
– Ты сделала?
– Да, Ваша Светлость.
– И ничего про платье, которое забирала, ей не сказала?
– Нет, что Вы, Ваша Светлость! Я просто выкинуть его приказала, его не восстановить уже: юбка просто пополам разорвана.
– Значит, больше дерзить не смеешь. Это хорошо. Она, кстати, тобой довольна?
– Довольна, Ваша Светлость. Я очень стараюсь… Очень-очень… И дерзить не смею…
– Смотри у меня! Узнаю, что вновь язык свой поганый распустила и либо ей дерзишь, либо с кем-то её поступки обсуждаешь, вообще выдеру его тебе. Поняла?
– Да, Ваша Светлость, – камеристка склонилась перед ним ещё ниже.
– Всё, иди, и герцогиню без её приказа до утра не смей больше тревожить, устала она.
Прошептав «слушаюсь, Ваша Светлость», камеристка быстрее лани скользнула за дверь.
Герцог удовлетворённо усмехнулся, наказание подействовало как нельзя лучше на девушку. Хорошо, что в прошлый раз он сдержался и не приказал её забить до смерти.
***
Уснуть герцог долго не мог и проснулся поздно, вернее, его примерно за час до завтрака разбудил камердинер, и только он начал одеваться, как слуга доложил, что к нему просит дозволения войти и что-то доложить камеристка герцогини.
– Пусть войдёт, – сразу напрягся герцог, неприятное предчувствие ледяной рукой коснулось сердца.
– Ваша Светлость, – войдя, камеристка повалилась перед ним на колени, в глазах её полыхал ужас, – разрешите доложить.
– Давай выкладывай, не тяни, – холодно бросил ей, прокручивая в мозгу самые ужасные варианты: повесилась или убилась, выпрыгнув из окна… Идиот он, что вчера к ней охрану не приставил, видел же, что напугалась сильно.
– Миледи нет в её комнатах.
– А где есть?
– Не знаю где…
– Искала?
– Нет, сразу вам доложить побежала… Просто там одеяло так лежало, будто спит она под ним, а когда подошла будить, то увидела, что её и нет…
– Окна открыты?
– Не знаю, за шторами не видно, а я их просто не отдёргивала ещё… Она любит, чтобы я их раздвигала, лишь когда она встанет…
– Понятно… – процедил сквозь зубы и в раздражении обернулся к камердинеру, торопливо застёгивающему последние застёжки на камзоле: – Давай быстрее!
– Ещё чуть-чуть… Момент… Вот, всё готово, Ваша Светлость, – камердинер, закончив, поспешно отскочил от него.
– Пойдёшь со мной! – хмуро бросил герцог распластавшейся на полу камеристке и быстрым шагом направился в комнаты супруги.
Первым делом отдёрнул шторы, распахнул неплотно прикрытое окно, высунулся, осмотрел всё внизу и, не увидев трупа супруги, облегчённо вздохнул. Если всего лишь сбежала, он её быстро найдёт. В своём пределе не найти, это совсем головы не иметь. Собак по следу пустит и уже через пару часов найдёт. Главное, успеть до назначенного времени во дворец инквизиции добраться. Его Святейшество опозданий не любит, и не с руки с ним по такой малости конфликтовать.
Обернулся к сжавшейся в дверях камеристке: