– Это ваша супруга? – девушка выпрямилась и вскинула на герцога неверящий взгляд.
– Да, – кивнул тот, не переставая хмуриться. – А что тебя так удивляет? Ты не слышала о моей женитьбе?
– Нет, Ваша Светлость, – срывающимся от волнения голосом выдохнула та, не сводя с него напряжённого взгляда.
– Тогда спешу тебе сообщить, что я женился и это моя супруга, – герцог кивком указал на Миранду, замершую рядом с ним. – Прошу любить и жаловать. А для начала хотя бы поздоровайся.
Девушка нервно сглотнула и, переведя взгляд на Миранду, оценивающе окинула глазами, после чего, чуть присев в реверансе, с явным трудом выдавила из себя «Добрый день».
– Ты не сказала «Ваша Светлость»! – тут же поправил её герцог.
– Да, Ваша Светлость, – девушка потупилась.
– Ты не поняла? Я велел поздороваться с моей супругой.
– Добрый день, – повторила девушка, нервно теребя перед собой руки и глядя куда-то в сторону.
– Ты сейчас будешь наказана, если сей же момент не поздороваешься так, как положено с моей супругой! – раздражённо гаркнул герцог.
К ним тут же подскочила встретившая их женщина и, присев в реверансе, поспешно запричитала:
– Не гневайтесь, Ваша Светлость, она сейчас всё сделает. Она просто растерялась немного и, видимо, не сообразит никак, что от неё требуется, – после чего повернулась к девушке и жёстким шёпотом приказала: – Люсьена, с супругой герцога положено здороваться так же, как и с ним. Сделай реверанс, склони голову, поздоровайся. Давай не заставляй нас ждать! Иначе будешь очень сильно наказана, действительно, прямо здесь.
От лица девушки отхлынула вся кровь, она, склонив голову, присела в глубоком реверансе, прошептав «Добрый день, Ваша Светлость», после чего повалилась без чувств.
Женщина тут же склонилась к ней, потом обернулась к герцогу:
– Не волнуйтесь, Ваша Светлость, в её возрасте это бывает. Сейчас я слуг позову, и её в комнаты отнесут. А вы пока вместе супругой не соизволите ли пройти в гостиную, там должны были стол уже сервировать.
– Нет, Нора, не соизволю, – герцог поморщился, – времени у меня не столь много, чтобы ждать, пока твоя воспитанница от обморока очнётся. Поэтому поедем мы, а ты постарайся к следующему нашему приезду внушить ей, что подобного я не терплю, и, если ещё раз свидетелем чего-то подобного стану, вы обе очень сильно о том пожалеете. Поняла?
– Да, Ваша Светлость, не извольте сомневаться, все объясню и внушу. Больше подобного не повторится. Обещаю.
– Хочется верить, – хмуро проронил герцог и подал Миранде руку: – Пойдёмте, миледи.
Так и не проронив ни слова, Миранда вышла из дома, где её появление было встречено столь нерадостно.
Всю обратную дорогу они ехали молча, лишь когда уже подъезжали к замку, герцог придержал коня, поравнялся с ней и негромко спросил:
– Ты не обиделась?
– На что?
– На её поведение.
– Она влюблена в вас, её поведение естественно. На что тут обижаться?
– Думаешь, она действительно не слышала о моей женитьбе? Вот ни в жизнь не поверю. О ней лишь ленивый не судачит.
– Она не хотела верить и уж никак не ожидала, что вы привезёте свою жену к ней. Она рассчитывала если не супругой, то хотя бы любовницей вашей стать. А вы её сегодня так разочаровали.
– Любовницей? Зачем ей это?
– Видимо, её к этому готовила её наставница.
– Нет. Нора знает, что я собираюсь её через пару лет замуж выдать.
– Одно другому не помеха. Она же не знает, вдруг вам девочки лишь до семнадцати нравятся, а дальше мужа им подыскиваете.
– Логично. Не будь она моей дочерью, может, и прельстился бы… А так, инцест это не про меня.
– Она похожа на мать?
– Да.
– Кто она была?
– Сбежавшая наложница одного восточного правителя.
– Вы любили её?
– Она была несказанно хороша собой и много чего умела, да и меня многому научила… Потом никогда не ревновала и ничего не требовала. Единственное, что попросила, замуж дочь до семнадцати лет не выдавать. Причём даже условий не ставила, за кого после выдать. За кого сам найдёшь, сказала… Лишь не рано, пусть девочкой подольше поживёт… Её-то в десять лет уже в гарем продали.
– Так вы любили её?
– Не знаю, миледи. Я оберегал её, старался, чтобы хорошо ей жилось… Но вот любил ли, не знаю… Я никогда бы не женился на ней и никогда не признаю её дочь. Она знала это и довольствовалась тем, что было.