Как выяснилось, воины Тени хоть и стали бестелесными, не утратили своей силы, те, кто сталкивался с ними, рассказывали, что они бьют, не прикасаясь, будто невидимая сила вылетает из их рук, могут задушить и обездвижить, но вот что они умеют принимать чужой образ – это я увидел впервые и сразу отправил свитки во все земли, а также в Совет.
— Думаю, они не умеют, — сказала я. — Эту способность им даёт тот, кто хочет их использовать, например, чтобы убить правителя Зеелонда.
— Чиинана?
— Конечно. В то утро, когда на тебя напал призрак, я лежала в подземелье под действием сонного порошка. Значит, чтобы принять мой облик, им потребовалось моё тело и спящее сознание. Похоже, ты и был целью моего похищения. Превратить в меня призрака и отправить его в Зеелонд, чтобы убить тебя, а потом постараться, чтобы я об этом узнала. Это месть Чиинаны, понимаешь? Она видела меня с мечом возле мёртвого Эза. Она винит в его смерти меня и платит той же монетой. Кровь за кровь.
От этой мысли меня замутило, и я сделала глубокий вдох. Узнав, что план сорвался, колдунья придумает новый. Дариен никогда и нигде не будет в безопасности, пока Чиинана жива и свободна. И никому не под силу с ней справиться. Да никто и не должен. Это моё дело. Это должна сделать я. Мысль мелькнула в голове, отдала в спину, и сильное жжение заставило меня подняться со скамьи. Глубоко вздохнув, я заставила себя сесть и успокоиться.
— Что с тобой? — спросил Дариен, снова садясь напротив.
— Я хочу остаться в Альвое и быть рядом с тобой.
— Конечно, я тоже этого хочу, — он улыбнулся именно так, как мне нравилось больше всего, — но что тебя встревожило?
— Чиинана собирается захватить всю Альвою, никто не сможет ей помешать. А главное, она собирается убить тебя. Я видела сон, Дариен. Она убивала тебя, а я ничего не могла сделать из-за ледяных цепей. Их растопило пламя. Я должна обратиться к драконам, найти способ призвать их, иначе мы бессильны против магии. У меня есть то, чего нет у Чиинаны. Я общаюсь с драконами, во мне есть капля их крови, и никто, кроме меня, не сможет противостоять ей.
Дариен молча слушал, осмысливал мои слова, возможно, обдумывал возражения, а его взгляд метался из стороны в сторону.
— С чего ты взяла всё это насчёт Чиинаны, Мира? Это всего лишь сон.
— Во-первых, ты знаешь, мои сны не просто сны, во-вторых, она уже предприняла одну попытку, а в-третьих, об этом рассказал эльф, который сторожил меня в подземелье.
— Кстати, может, расскажешь, как тебе удалось сбежать? — спросил Дариен с искренним интересом во взгляде.
М-да, интересно, с какого момента мне стоило начать свой рассказ? С того, как я дразнила сторожа, спустив с плеча рубашку? Я усмехнулась той своей промашке.
— Сыграла на похотливости эльфов, — ответила я, пожав плечами.
— Что? —Дариен, казалось, не поверил своему острому слуху, потому что глаза его округлились, но в них заиграли весёлые лучики. — Так, ну-ка иди сюда, сейчас расскажешь мне, что ты знаешь о похотливости эльфов.
Он медленно пошёл вокруг стола, не отрывая от меня хитрого взгляда. У меня что-то напряглось в животе. Я встала с лавки и двинулась вдоль неё к противоположной стороне стола.
Дариен мягко ступал, как кот перед прыжком, и пусть нас разделял стол, я боялась, что он перемахнёт через него и обрушит на меня всю свою силу и обаяние. От этой мысли перехватило дух, и я остановилась, опираясь на стол.
Он тут же подошёл, встав ко мне вплотную, и я почувствовала запах его тела, чуть сладковатый, с примесью аромата свежего дерева. Воспоминания о нашей единственной ночи на корабле возникли на фоне горящих глаз, совсем не таких, с какими он встретил меня с утра.
— Когда речь идёт о тебе, я — самый похотливый эльф во всей Альвое, — сказал он непривычно низким голосом, склонившись к моему уху, потом развернул меня спиной к себе, крепко обвил руками, и я поймала себя на мысли, что вот так готова стоять вечно, будто новая версия памятника «Рабочий и колхозница».
Дариен убрал мои волосы, открывая шею, и поцеловал её медленно и тепло, чем вызвал в моём животе ещё один мягкий спазм и полчища мурашек по всему телу.
— Наконец-то я увижу тебя при свете, — прошептал он, и я затаила дыхание, когда его руки ослабили шнуровку на платье, позволив ему сползти с плеч, а потом ниже и ниже, пока оно не осело у моих ног вместе с белоснежным хлопковым бельём.