Я и не заметила, как мы подобрались к самым задним воротам замка, в голове шумело от слёз, и я пыталась их подавить, чтобы не выглядеть плаксой, и хорошо, что волосы могли немного скрыть моё лицо от случайных прохожих. Баарион стащил меня с лошади и крепко сжал плечо, подталкивая к двери. Неужели он думал, что я попытаюсь сбежать, когда я целый год только и мечтала, как войду в Зеелонд и руки смеющегося Дариена оторвут меня от земли и закружат под радостное журчание водопада в центральном холле. И правда, я столько раз мысленно рисовала себе эту картину, что у меня никак не укладывалось в сознании вот это всё: прислужники Чиинаны, непонятный гнев Баариона и чёрный ход в замок вместо парадного. Кто я теперь в Альвое? Друг или враг народа?
Сразу за дверью оказался вырубленный в скале коридор, слабо освещенный двумя факелами. Стены тянулись далеко вверх, так что от шагов Баариона разлеталось звонкое эхо. В конце коридор разделялся на две части. Одна вела к свету на двор, где проходили тренировки воинов и где мы когда-то дрались с Баарионом на мечах, а другая – на тёмную лестницу, уходящую вниз. Именно на неё мы и свернули. Неужели подземелье?
Эта мысль дала ногам команду «стоп», и я остановилась у первой ступени, подняв на Баариона глаза. Он уверен, что нам туда? А как же Дариен? Он узнает о моем появлении? Не знаю, что из этого прочёл в моём взгляде эльф, но только сдвинул брови и указал на лестницу, не говоря ни слова. Я вздохнула и пошла вниз, глядя под ноги, чтобы не распластаться на камнях.
Подземелье мало чем отличалось от того, из которого я только что сбежала, вот только никаких стражей там не наблюдалось. Может, и сторожить было некого? Убедиться в этом мне не пришлось, потому что Баарион остановил меня у первой же клетки с выкрученными по спирали прутьями, погружённой во мрак. Пока он открывал дверь, я не сводила с него глаз и видела, как рука дёрнулась в попытке достать нож, но замерла на рукоятке, а потом он просто втолкнул меня внутрь и ушёл. Не оборачиваясь. Весело. Ничего не скажешь.
Ноги подкашивались, поэтому, разглядев у стены лавку, я побрела к ней, села и прислонилась к холодному камню стены. Сбежать из одной тюрьмы, чтобы сразу загреметь в другую. Да, Мира, это по-нашему. В Альвое мне не очень-то рады. От этой мысли снова в глазах встали слёзы, я с усилием несколько раз моргнула, и они соскочили на ресницы.
В коридоре заметались тени, и только потом я услышала быстрые шаги. Первым вошёл Дариен. В темноте я не могла разглядеть его глаз, но вот он приблизился, а Баарион, войдя следом, зажёг факелы на стенах, и огонь заплясал в глазах Дариена, но это были танцы на гвоздях, потому что таким взглядом с меня получилось бы содрать кожу.
Он смотрел на меня, я – на него. Свободная белая рубашка, тёмные брюки и высокие сапоги. И никакого оружия, никаких знаков отличия или украшений. Чем занимался правитель Зеелонда, когда воин сообщил обо мне?
Дариен присел на корточки, убрал от моего лица прядь волос и пальцами провёл по виску и щеке, отчего по телу пробежала дрожь, а потом сказал что-то на эльфийском, и, судя по интонации, это было что-то вроде: «Ну ты и сволочь». И это предназначалось мне.
Я отпрянула, но тут же упёрлась в стену, а его пальцы соскользнули на шею, нащупали шнурок и вытянули из-под моей рубашки «Сердце Мананнана».
Дариен две секунды смотрел на камень, потом поднял глаза на меня, и впервые я прочла в них страх. Он развязал узел у меня на затылке, и я обтерла слипшиеся губы об своё плечо.
— У вас обоих память отшибло, Дариен? — спросила я хрипло и откашлялась.
— Мира? Мира! — закричал он Баариону, и тот подскочил, плюхнулся на колени возле меня, вытащил нож и перерезал верёвки.
Я сидела шокированная происходящим и даже не дёрнулась. Они реально не узнали меня? Или что?
Дариен осмотрел мои руки в красных бороздках, потянул, заставляя подняться, и прижал к себе, поглаживая по волосам.
— Прости, прости, — шептал он, потом отстранился и оценил мой вид. Да, зрелище было так себе, и я могла представить, какие картины нарисовало его воображение. — Он тебе что-то сделал? — спросил он, кивнув в сторону застывшего мраморной статуей Баариона.
— Нет, — замотала я головой и усмехнулась. — Он встретил меня весьма учтиво.
— Но почему?
— Почему у меня вид, будто кошки драли? — продолжила я. — У этой кошки есть имя. Чиинана. Знакомо?
— Колдунья, что помогала Уузону, — подтвердил Дариен. — Я хочу знать всё, — сказал он, увлекая меня к выходу. — И мне тоже есть что рассказать. Может, ты простишь нас с Баарионом, если узнаешь.
— И что же это?
Да, мне не терпелось узнать, в чём крылась причина такого эльфийского гостеприимства, поэтому я остановилась и придержала Дариена в ожидании ответа.