И ушёл, оставив после себя запах дыма и странное чувство в груди — будто внутри зажгли спичку.
Арина стояла неподвижно.
И впервые за много лет ей стало страшно не потерять — а остаться.
2.«Новая школа»
Глава 2. Новая школа
Утро пахло свежестью и тревогой.
Арина стояла перед зеркалом, в форме частной академии — белая рубашка, тёмно-синий пиджак с золотым гербом.
На ней всё сидело идеально, но внутри — пустота.
Форма чужая. Мир чужой. Даже отражение казалось не своим.
Артём ждал у машины, вечно улыбчивый, как будто всё под контролем.
— Готова?
— Наверное.
— Не переживай. Они быстро тебя примут.
Он открыл дверь и добавил чуть тише:
— Если кто-то будет вести себя плохо — просто скажи мне. Хорошо?
Арина кивнула.
В его голосе было столько тепла, что стало немного легче.
---
Школа напоминала дворец — высокие потолки, лестницы из мрамора, картины, охранники на входе.
Артём шёл рядом, все на них смотрели.
Шептались.
— Это сестра Артёма?
— Она из-за границы, говорят.
— Какая красивая...
Арина чувствовала себя как на витрине.
Улыбалась, потому что так надо.
У входа к ним подошла яркая блондинка с идеальной улыбкой.
— Артём! — она обняла его. — Ты вчера не отвечал!
— Прости, Мила, — мягко сказал он. — У нас дома было важно… мы принимали мою сестру.
Мила повернулась к Арине.
— Это и есть она? — оценивающе оглядела. — Мила. Добро пожаловать в наш рай.
Арина натянуто улыбнулась.
— Спасибо.
— Я покажу тебе класс, — вмешался Артём.
Мила кивнула, но взгляд был не дружеский.
Слишком внимательный. Слишком острый.
---
Класс встретил её тишиной.
Парни переглядывались, девочки шептались.
Артём посадил Арину у окна.
— Здесь, — сказал он. — Я рядом, через два ряда.
Она села, положила руки на парту.
Сердце билось быстро.
Учитель вошёл, но Арина почти не слышала его.
Чувствовала на себе чей-то взгляд.
Холодный. Пристальный.
Повернула голову — и встретилась с глазами Макса.
Он сидел, развалившись на стуле, небрежно крутя ручку в пальцах.
На губах — тень усмешки.
Взгляд — прямой, до дрожи.
Она быстро отвернулась, чувствуя, как к щекам приливает жар.
> Почему он смотрит так, будто знает всё обо мне?..
---
После уроков Мила поймала её у шкафчиков.
— Слушай, Арина… — голос звучал сладко, но холодно. — Ты, наверное, не знаешь, но Макс — не из простых. Лучше держись от него подальше.
— Почему?
— Потому что он ломает тех, кто пытается быть добрее, чем он сам.
Мила усмехнулась и ушла, оставив аромат дорогих духов и неприятное чувство под кожей.
Арина хотела уйти, но столкнулась с кем-то плечом.
— Осторожнее, — грубо бросил голос.
Макс.
Близко. Слишком.
От него пахло табаком и дождём.
— Ты не здороваешься, сестрёнка? — в его голосе звучала ирония.
— Мы не родственники.
Он усмехнулся.
— Умная девочка. Только не забывай, кто ты здесь.
— А кто?
— Та, кого сюда пустили не по любви.
Он сделал шаг ближе.
— Не пытайся быть одной из них, Арина. Этот мир сожрёт тебя.
Она подняла глаза.
— Пусть попробует.
И впервые — он не улыбнулся.
---
Позже, когда они с Артёмом возвращались домой, тот молчал.
— Ты устала?
— Немного.
— Не обращай внимания на них, ладно? Макс… он просто сложный.
— Он не любит меня.
Артём посмотрел на неё.
— Просто не знает тебя.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то странное — не просто забота.
Что-то, от чего сердце Арины сжалось.
Она отвернулась к окну.
В отражении видела себя между ними — добрым светом Артёма и холодной тенью Макса.
И где-то глубоко внутри понимала: этот мир — начнёт рушиться с первого чувства.
Вечером дом был тихим.
Мягкий свет ламп, шорох страниц — Артём читал что-то в гостиной, пока Арина бродила по коридорам, будто в музее, где всё чужое.
Она остановилась у старого рояля.
Крышка была открыта, клавиши блестели под светом люстры.
Арина нерешительно провела пальцами по ним.
Один звук — тихий, чистый.
— Играешь? — голос за спиной.
Она обернулась.
Макс стоял в дверях, руки в карманах, тень на лице.
— Нет. Просто…
— Просто хочешь, чтобы казалось, будто умеешь?
Он подошёл ближе.
— Тут так не работает, принцесса. Здесь либо умеешь, либо нет.
— А ты умеешь? — спросила она.
— Нет, — усмехнулся он. — Зато умею слушать, когда кто-то пытается.
Он наклонился, нажал одну клавишу — нота дрогнула в воздухе, будто сердце.
— Слышишь? — сказал он тихо. — Звук живой. Даже если ударить — он всё равно поёт.