Он ушёл на кухню, и только тогда Арина позволила себе выдохнуть.
На коленях — тёплая повязка, в груди — странная, новая боль.
> Почему рядом с ним мне кажется, будто я дома?
---
Позже, когда он зашёл с кружкой чая, она уже дремала.
Он поставил чашку на стол, тихо сел рядом и долго смотрел.
— Ты даже не представляешь, — прошептал он, — как сильно ты изменила этот дом.
Он поправил прядь её волос, убрал её с лица.
Пальцы коснулись кожи — осторожно, будто прикосновение могло ранить.
— И как страшно мне стало, когда ты упала…
Он закрыл глаза, чтобы спрятать то, что нельзя было показать.
Ведь она — сестра. Пусть и не по крови.
Но сердце не понимало этого.
Сердце билось — вместо сердца.
Тёплый свет утреннего солнца пробивался сквозь занавески, играя золотыми бликами на мебели.
Арина медленно открыла глаза — комната была тихой, только слышно, как за окном поют птицы.
Голова немного кружилась, нога болела, но не сильно.
Она повернула голову — и замерла.
Артём сидел на полу у дивана, положив голову на край подушки рядом с её рукой.
Он уснул прямо так, в одежде, с небрежно расстёгнутой рубашкой.
Под глазами — тени усталости, а дыхание спокойное, ровное.
Арина долго смотрела на него.
Тихо, боясь шевельнуться.
Он выглядел… другим. Без этой идеальной маски уверенности. Просто мальчиком, которому, кажется, тоже иногда больно.
Она невольно улыбнулась.
Прядь его волос упала на лоб — и Арина осторожно, почти не касаясь, убрала её пальцем.
Артём вздрогнул и открыл глаза.
Мгновение — он растерян, будто не понимает, где находится. Потом увидел её — и смутился.
— Прости, — хрипло сказал он, отводя взгляд. — Я хотел убедиться, что у тебя всё в порядке… и, кажется, заснул.
— Ты заснул здесь? — удивилась она.
— Не мог уйти. Вдруг тебе стало бы хуже.
Он быстро выпрямился, будто боялся, что она подумает не то.
Но Арина только улыбнулась теплее.
— Артём…
— М?
— Почему уже два дня нет твоих родителей?
— Наших, — мягко поправил он.
Она чуть смутилась.
— Да, точно… наших.
Он вздохнул, сев рядом на край дивана.
— Они сейчас в Париже, на переговорах. Ты же знаешь — они бизнесмены. Постоянные встречи, перелёты, проекты. Они редко бывают дома.
Он улыбнулся, но в улыбке чувствовалась грусть.
— Но теперь у нас с тобой есть этот дом. И… служанки, охрана, всё остальное.
— А тебе не было одиноко, когда их не было рядом? — спросила она тихо.
Артём посмотрел на неё, чуть нахмурился, будто вспоминая.
— Было, — честно сказал он. — Иногда так сильно, что хотелось просто исчезнуть.
Он отвёл взгляд в сторону, на окно, где свет падал на пол.
— Но теперь… теперь не одиноко.
— Почему? — почти шёпотом.
Он посмотрел на неё.
Тот самый взгляд — мягкий, с теплом, которое проникает в самую глубину.
— Потому что теперь у меня есть младшая сестра. Ты.
Он улыбнулся — по-настоящему.
Без фальши, без маски.
Такая улыбка, от которой внутри становится спокойно.
Арина почувствовала, как что-то дрогнуло в груди.
Не от слов, а от того, как он их сказал.
Будто в этих простых фразах — всё, что он не может выразить иначе.
— Спасибо, Артём, — сказала она, глядя прямо в его глаза. — За то, что ты рядом.
Он слегка кивнул.
— Иди ещё поспи, ладно? Сегодня не нужно идти в школу. Я позвоню учителю.
Он поднялся, подошёл к окну, приоткрыл шторы.
Комната наполнилась светом.
Тёплым, живым — таким же, как он.
---
Когда он вышел, Арина ещё долго лежала, глядя на место, где он сидел.
Сердце билось тихо, будто боялось выдать себя.
> “Он сказал — я его сестра.
Но почему, когда он улыбается, мне хочется плакать?”
4.«Сон,где остались мы!»
Глава 4. Сон, где остались мы
После слов Артёма:
> — В школу идти не надо. Я позвоню учителю.
Арина едва кивнула, укуталась в одеяло и почти сразу провалилась в сон.
Мир вокруг стал мягким, светлым.
Не дворец, не мраморные лестницы — а старый, облезлый коридор детского дома.
Запах краски и каши, холодный пол под босыми ногами.
И где-то далеко — звонкий детский смех.
Она знала этот смех.
Смех Егора.
---
— Ари, ну быстрее! — голос, такой знакомый, что сердце сжалось.
Она обернулась — и увидела его.
Тот же мальчик, что всегда бежал впереди.
Тот, кто делился последней конфетой.
Тот, кто прикрывал, когда воспитатель ругался.
Егор стоял в старой серой кофте, с растрёпанными волосами и глазами, полными света.
В руках — бумажный кораблик, сделанный из старого учебника.
— Ты обещала, что не забудешь меня, когда уйдёшь, — сказал он, подходя ближе.
— Я не забуду, — ответила она. — Никогда.
— Все так говорят, — усмехнулся он, но глаза его были грустными. — А потом уходят и даже не оглядываются.