Немного ускоряюсь, не сводя глаз с дороги, пока Марго показывает дорогу к своему дому. Я бывал там раньше, поэтому, как только мы приближаемся, память берет верх, и я плавно веду нас к ее зданию.
Как только оказываемся на месте, бросаю машину на парковке, глушу двигатель и выхожу. Я открываю дверь Марго, но вместо того, чтобы проводить ее внутрь, как джентльмен, поднимаю ее на руки и кладу на плечо, как пещерный человек. Думаю, это вполне уместно, потому что эта женщина иногда заставляет меня чувствовать себя пещерным человеком — собственническим, защищающим и ревнующим ко всем мужчинам в мире, которые когда-либо хотя бы смотрели на нее. Не говоря уже о ревности к омлетам, пирожным и любой другой еде, способной заставить ее стонать.
Она вскрикивает от удивления, когда подхватываю ее, и смеется, когда несу по ступенькам к дому.
— Что ты делаешь?
— Доставляю тебя внутрь как можно быстрее и эффективнее. Другой вариант — трахнуть тебя в машине, но решил, что сегодня вечером мы уже достигли пика эксгибиционизма, — я протягиваю руку. — Ключи?
Ее тело дрожит у меня на плече, она смеется и роется в своем маленьком клатче, прежде чем вложить ключи мне в руку. Я открываю внешнюю дверь и вношу ее внутрь, затем направляюсь к лестнице и начинаю подниматься по ступенькам. Марго живет на третьем этаже, и когда обхожу площадку второго этажа, она слегка извивается в моих руках.
— Тебе не обязательно нести меня всю дорогу. Я, должно быть, тяжелая.
— Даже не чувствую тебя, — крепче сжимаю ее, скользя рукой по ее заднице. — Я мог бы нести тебя до моего пентхауса, не вспотев.
Она издает небольшой вздох в знак капитуляции, позволяя мне нести ее, и пользуется случаем, чтобы сделать небольшой жест «око за око», щупая мою задницу так же, как я бесстыдно лапаю ее.
— Знаешь, у тебя очень классная задница, — ее голос доносится откуда-то из-за моей спины. — Я никогда раньше не видела задницу хоккеиста вблизи, и это…
Марго насвистывает, а я смеюсь.
— Я рад, что тебе понравилось, — говорю я, когда мы выходим с лестницы, и иду по коридору к ее квартире. — Потому что я очень надеюсь, что это последняя задница хоккеиста, которую ты когда-либо увидишь вблизи.
Она не отвечает, но я чувствую, как реагирует на мои слова, ее бедра слегка сжимаются.
Возможно, было бы глупо говорить такие вещи, высказываться так решительно, но уже поздно скрывать свои чувства к этой женщине. Я не хочу ее пугать, но это, между нами, почти закончилось, даже не начавшись, из-за недоразумения и моей старой репутации. Я имел в виду то, что сказал ей в чулане уборщика. Меня никто больше не интересует, и не хочу, чтобы Марго когда-либо в этом сомневалась.
У нее на связке ключей есть несколько других, поэтому, повозившись с замком в течение нескольких секунд, я наконец опускаю ее, чтобы она могла найти нужный ключ и впустить нас.
В ту секунду, когда она открывает дверь, мои руки поднимаются, чтобы обхватить ее лицо, и наши губы сталкиваются, когда мы заходим.
Черт, я хотел сделать это с тех пор, как мы вышли из ресторана.
Нет, неправильно. Я хотел сделать это весь день.
Мы вихрем несемся по ее квартире, и я достаточно хорошо помню планировку, чтобы помочь нам добраться до спальни, хотя мы врезаемся в стену и по пути чуть не сбиваем с крючка картину в рамке. Ее спальня такая же уютная и обжитая, насколько помню, и, хотя никто из нас не удосуживается включить свет, уличные фонари снаружи проникают в нее довольно хорошо.
Она сбрасывает ботинки и куртку, и я тоже избавляюсь от обуви, прежде чем уложить ее на кровать и подползти, чтобы нависнуть над ней.
— Боже, ты даже не представляешь, как тяжело было не трахнуть тебя в «Le Bijou», — стону я, дергая подол ее платья. — Я серьезно подумывал о том, чтобы предложить всем присутствующим по тысяче долларов, чтобы они пошли домой до конца ночи.
— Думаешь, они знали, что ты со мной делал? — она немного приседает и тянется назад, чтобы расстегнуть молнию.
— Неа. Я единственный, кто знал. И от этого было куда горячее.
Я снимаю с нее платье через голову, а она поднимает руки, обнажая черный бюстгальтер и кружевные трусики. У меня сжимается живот, когда понимаю, что на ней одна из пяти новых пар, которые я отправил ей в квартиру, чтобы компенсировать разрыв первой пары.
Марго замечает, что я смотрю, и фыркает себе под нос, тянется ко мне и сбрасывает пиджак с моих плеч.
— Если ты их испортишь, ты должен будешь мне еще пять.
— Пять?
— Да, — она ослабляет мой галстук и снимает его. — Пять за одну пару. Такими темпами я буду плавать в дизайнерском нижнем белье. Это похоже на какую-то финансовую пирамиду.