— Тогда чего вы ждёте от меня? — искренне не поняла Наюн.
— Чуда.
— Какая глупость, — почти выплюнула девушка и посмотрела прямо перед собой, чтобы не видеть даже краем глаза остановившегося за её спиной Советника. — Вам следовало бы обратиться к мастерам магии из Дома Песни.
— Скажу больше, Ваше Высочество, — усмехнулся Тэхён, а Наюн вздрогнула, когда его дыхание разбилось о макушку её волос, а костяшки его пальцев заскользили вниз по её позвоночнику, — я обучался там и не нашёл никого, кто бы смог помочь мне.
Наюн следовало бы отойти от него, сделать хотя бы один спасительный шаг вперёд, избегая чужой руки, которая, опустившись до талии, накрыла ладонью часть спины, заставляя дыхание сбиться, но почему-то сил на это просто не оказалось. Девушке откровенно не нравилось всё происходящее, как не нравилось и то, как затрепыхалось в её груди сердце, сбитое с толку обманчиво мягким голосом и тихими уговорами.
— Поэтому вы решили обратиться к человеку, который магию изучал по одним только старинным книжкам? — спросила она и снова чуть повернула голову в его сторону. — Чем же я могу помочь, если с этим не справились мастера?
— Ваша магия особенная и очень редкая, Принцесса, — Наюн, кажется, задрожала снова, когда ладонь на её спине чуть огладила ткань платья. — За все эти годы я смог узнать лишь то, что помочь мне может маг с теми же способностями, что и тот, кто наложил заклятье.
— Тогда почему не отыщите виновника и не заставите всё исправить?
— О, я нашёл, — протянул Советник и нагнулся к самому её уху, чтобы, перейдя на шёпот, сказать: — Но в то время я не имел никакого понятия о том, что он — один из немногих, кому подвластно подобное.
Наюн самый настоящий холод пробрал от макушки и до пяток, проник под самую кожу и заставил вздрогнуть. Она резко обернулась лицом к Ким Тэхёну и подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза. Его рука переместилась вместе с ней на её талию, однако это уже не волновало так сильно, как всё остальное.
— Вы убили его? — нахмурилась Наюн, а Советник хмыкнул.
— А мне стоило пожать ему руку и пожаловать чин за то, что сотворил со мной? — прищурился парень, стиснув пальцы на её теле. — Мне было всего двенадцать, когда это произошло, Принцесса, и я вмиг, кажется, потерял всё. И не обрёл до сих пор, даже спустя одиннадцать лет. В ваших силах сейчас помочь мне.
Наюн выдохнула, впервые не испытав вдруг никакой неловкости от того, что находится так близко к Советнику, который, ко всему прочему, сжимает её талию и прижимает к себе, словно именно так — и никак иначе — правильно. Девушке показалось, что она в глазах его увидела самую настоящую молчаливую боль, связанную с тем, что он действительно хочет чувствовать, но не может, а её сердце дёрнулось в судороге вместо его собственного.
— Мне это необходимо, — произнёс он, серьёзно заглядывая в её глаза. — Мне нужно сердце, чтобы правильно управлять страной.
— Страной управляете не вы, — качнула головой Наюн, — а Его Величество Сокджин.
— И куда он без моих советов? — хмыкнул Тэхён, ухмыльнувшись. — Я люблю брата, но один он не справится. Как я бы ни за что не справился без него.
— Вы сказали, что не можете чувствовать, — припомнила Наюн, вопросительно заглянув в его глаза. — Но говорите, что любите брата.
— Я люблю его, потому что знаю, что должен. Так было до тех пор, пока моё сердце билось. И так остаётся до сих пор.
Девушка чуть кивнула, понимая, о чём он ведёт речь, и опустила взгляд на его грудь, скрытую под плотной тканью тёмно-синего кителя, сидящего идеально по фигуре. Где-то там, под ним, должно было биться сердце — тёплое и горячее — но вместо этого замерло, скованное во льдах, и лишило Советника Ким Тэхёна возможности чувствовать так, как ему бы того хотелось. Наюн неловко было признаваться самой себе, но она вдруг ощутила к нему симпатию, понимая, что тот даже в таком состоянии беспокоился о благополучии своей страны и хотел для неё лишь лучшего. Она подняла руку и уже почти коснулась его груди, как замерла и подняла несмело глаза.
— Могу я?.. — спросила девушка тихо, а Советник в ответ лишь накрыл её кисть своей и прижал к своему кителю.
Со вчерашнего дня не изменилось ровным счётом ничего — внутри всё ещё было словно бы пусто, грудь двигалась от одного только дыхания, а сердце не билось, не способное это сделать по вине мага, которого, к большому несчастью, уже не было в живых. Наюн прикрыла веки и, опустив голову, выдохнула, пытаясь прочувствовать всё как можно лучше. Но чувствовать было действительно нечего, внутри Советника Кима ощущалась одна только пустота, один только холод, а ещё лёд — тот самый, который сковал намертво горячее сердце. Наюн, кажется, почти видела его перед собой: большое, мятежное и бунтарское сердце двенадцатилетнего мальчишки, любящее и любимое окружающими, но словно бы с какой-то странной червоточиной внутри него, которая вцеплялась в лёд, покрывающий его, своими тонкими ответвлениями. Девушка нахмурилась и открыла глаза, выдыхая и избавляясь от странного видения перед собой. Она затем подняла взгляд на Ким Тэхёна и, встретившись с его взглядом, осознала, насколько близки они сейчас друг с другом. Что он приобнимает её за талию, прижимая к себе, а она касается ладонью, накрытой его собственной, чужой груди. Наюн подумалось, что, зайди сейчас кто в библиотеку и наткнись на них, проблем стало бы невозможно много.
— Так… — протянула Принцесса, но голос её словно бы сел, так что пришлось прокашляться. — Вы действительно не чувствуете совсем ничего?
— Я чувствую физическую боль, — ответил Ким Тэхён, огладив её талию, и переместил руку на поясницу. — Мне не чуждо чувство голода, не чужды прочие потребности. И я чувствую влечение. Физическое.
— Вот как, — выдохнула Наюн и ощутила вдруг непонятное ей самой разочарование.
Она подалась назад, стремясь выскользнуть из чужих рук, и Советник отпустил её, хотя сделал это совершенно нехотя и сжал напоследок её ладонь и талию. Его прикосновения неожиданно вдруг показались приятными, а не раздражающими, как прежде, а он сам виделся совсем другим человеком, более понятным и логичным в своих поступках теперь, когда Наюн знала о том, какое неприятное заклятие коснулось его сердца. Девушка вздохнула и протянула ему руку, повернув её ладонью кверху, а Ким Тэхён чуть усмехнулся.
— Вы ведь не думали, что я поверю вам на слово? — спросила Наюн. — Я хочу быть уверена в том, что это сделка с выгодой для обеих сторон.
— Будь по вашему, Принцесса, — хмыкнул парень и опустил свою руку на её, опоясав тонкое запястье, которое в его пальцах показалось ещё меньше. Девушка в ответ сжала в ладони его — широкое и мужское. — Не боитесь последствий?
— Обет не убьёт, если выполняешь своё обязательство, — проговорила она, — а я действительно собираюсь сделать всё возможное.
Наюн на самом деле боялась невозможно, впервые столкнувшись с подобным. Она прежде лишь слышала и читала об обетах, а теперь не была уверена в том, что знает до конца, как делать это верно. Но Ким Тэхён выглядел человеком, знающим это за неё, а потому Наюн почти расслабилась, решив довериться этому полностью.
— Тогда я обещаю вам, Ваше Высочество, — снова наклонился к ней Советник, за руку притянув её ближе к себе, — что вы не достанетесь Королю Ким Сокджину.
— Обещаю, — сглотнула Наюн, — что найду способ избавить вас ото льда на сердце.
Сердце билось, словно сумасшедшее, но девушка уверена была, что дело не в страхе перед неизведанным. Дело однозначно было в Ким Тэхёне, который не произнёс нужного заклинания, а подался вперёд и врезался своими губами в её собственные, заставив вздрогнуть от неожиданности и замереть в непонятках от того, что их словно бы ударило током и защипало мелко и остро.
Советник отстранился от неё буквально спустя пару секунд и усмехнулся, смотря на её совершенно ошарашенное лицо. Наюн видела, что вокруг его губ расплылись фиолетовым цветом символы, собранные в круг, они мелькали, переливались и медленно исчезали.