Время тянулось очень медленно, девушке хотелось кричать иногда, потому что Ким Тэхён был слишком непривычно молчалив: он не трогал её, не пытался задеть острым словом, не предлагал попрактиковаться в магии и не прижимался затем к её спине, на ухо нашёптывая заклинания и мешая на самом деле больше, чем помогая.
Наюн выдохнула громко, зашуршала юбками, чуть меняя своё положение, и снова углубилась в чтение, пытаясь найти неизвестно что. Слух затем обжёг смешок Советника, и девушка глянула на него остро, тут же сталкиваясь с его глазами. И столько насмешки в них было, столько превосходства и будто бы понимания каждой мысли, что её мучила, что Наюн рассердилась в ту же секунду и снова отвернулась, демонстративно утыкаясь в книгу.
— Вас задевает моё безразличие?
— Ничуть.
— Тогда что вас злит, Принцесса? — и опять одни сплошные мурашки вниз по спине от этого совершенно невозможного тона. — Не могу отделаться от ощущения, будто виноват перед вами в чём-то. Вам нравится, когда я более настойчив?
— Прекратите нести бред, — нахмурилась Наюн и снова посмотрела на него. — Меня угнетает лишь то, что мы никак не можем найти решения вашей проблеме, — солгала она. — Есть ли вообще толк искать это в книгах здесь? Неужели в Доме Песни нет нужной информации?
Ким Тэхён вздохнул, вытягивая ноги, и лениво взглянул на неё, подставив под голову ладонь и отложив в сторону книгу в кожаном переплёте.
— За все те годы, что я потратил на обучение в Доме Песни, я не смог найти ни одного ответа на свои вопросы. Ни один из учителей не смог сказать ничего внятного, потому что подобная магия слишком сильна и слишком неизведанна. В моём распоряжении слишком долго была одна только подсказка — та самая Го Хара, которая создала это заклятье и которая исчезла потом в месте, которое вы называете Ледяной Пустыней. Если я не найду ответы здесь, в Каталии, и не с помощью Принцессы, поцелованной самой Нитару, то не найду их нигде и никогда.
— Почему вы так хотите избавиться ото льда на сердце? — спросила его Наюн, чуть подавшись вперёд. — Что такого плохого в том, чтобы не чувствовать ничего? Многие отдали бы за это всё. Пусть не будет радости, но не будет и горя. Не будет разочарований, не будет обид, не будет грусти и желания плакать в бессилии.
Ким Тэхён усмехнулся, поднимаясь на ноги, и подошёл ближе к ней, заставляя запрокинуть голову, чтобы не потерять его взгляда.
— А как же любовь? — усмехнулся он, и Наюн непонимающе моргнула.
— Любовь?
— Она самая. О ней так много говорят, что я хочу почувствовать её на себе. Хочу узнать, почему так много разговоров вокруг, почему так много мнений. Я хочу полюбить, Принцесса, разве в этом есть что-то плохое?
Наюн смотрела на Советника и понимала, что взгляд его снова пустой, чёрный и ледяной. Словно бы показалось ей всё то, что было там прежде, почудилось по одной только глупости и наивности.
— Отнюдь, — ответила она в итоге и, вздохнув, тоже поднялась на ноги. — За исключением того, что вы снова лжёте.
— Думаете?
— Уверена, — кивнула Наюн и, обойдя его стороной, положила на столик книгу. — Я бы скорее поверила в то, что для вас это — дело чести. И не более. Я не хочу, чтобы вы подумали, что я отказываюсь от своих слов. Или что хочу нарушить обет. Я не желаю вам зла — не стоило думать, будто я навредила или собираюсь навредить вам. А ещё следовало бы доверять мне чуть больше, потому что иначе мы так и не сдвинемся с мёртвой точки. Вам было больно, — вспомнила она и обернулась, — и это было не впервые. Но вы даже ни слова не сказали, а потом решили обвинить меня. А если это что-то серьёзное? Если бы мы могли навредить?.. Вы не говорите даже того, почему это проклятье коснулось именно вас. Не говорите имени того, кто это сделал. Вы правда думаете, что мы с того начали? Правда думаете, что движемся в правильном направлении? Вы требуете от меня решения задачи, но даже не сообщили её условий. Чего мы добьёмся при таком подходе?
— А вы доверитесь мне? — дёрнул уголком рта Ким Тэхён и шагнул к ней, заставив чуть отступить. — Расскажете о том, что посещает ваши мысли? О чём думаете, когда смотрите на меня, как сейчас? А о чём — когда я вас обнимаю? Поведаете о своих чувствах, Принцесса?
Наюн опустила взгляд и сжала в пальцах платье, потому что едва ли ей хватило бы на это смелости. Эгоистичным ли было просить у Ким Тэхёна доверия, пока она сама не могла дать этого же? Девушка уверена была, что ответ — нет, потому что нужно это было для общего дела. И она сама обязательно рассказала бы ему о своих чувствах, поведала о том, как сильно он раздражает её, и что она думает лишь о том, чтобы уронить его в снег или кинуть в затылок снежок, только правдой это больше не было. И найти необходимую в своих мыслях истину она пока не могла.
— В этом и дело, — усмехнулся Советник, а потом снова упал на диван, вальяжно раскринув руки на его спинке и уж слишком неприлично раздвинув ноги. — Вы не хотите говорить об этом, потому что это «личное». Я не хочу — по этой же причине. Я во многом очень плох, мне трудно даже вести переговоры, потому что я ничего не чувствую и не понимаю по этой причине чувств других. Я часто ошибаюсь, думаю неправильно, слишком многого требую от окружающих, но кое-что знаю и сам. Теорию равноценного обмена, например. Уверен, вы слышали о такой из учебника магии начального уровня, но она же работает и в нашей повседневной жизни. Я расскажу вам всё от начала и до конца, если вы поведаете о своих чувствах.
— Но это в ваших интересах. Возможно, мы сможем продвинуться дальше, если я буду знать причины.
— В моих интересах знать и то, что вы думаете обо мне, — улыбнулся вдруг Ким Тэхён, а у Наюн что-то совершенно странное дёрнулось в груди. — Я даже открылся вам отчасти, Принцесса, и признался в том, что собираюсь заполучить вас.
— У вас ничего не выйдет, — качнула она головой из одного только упорства, а потом вспомнила, как поцеловала его, первой потянувшись к чужим губам, и покраснела.
Советник Ким медленно наклонил к плечу голову и, окинув её внимательным взглядом, снова улыбнулся, и глаза его неожиданно весело прищурились:
— Клянусь, я ничего не понимаю в чувствах, но уверен, что лжёте из нас двоих сейчас именно вы.
***
Наюн смотрела на собственные ладони и не могла поверить в то, что это действительно произошло. Она не хотела, чтобы подобное случилось, сдерживалась так долго, что самой иногда казалось, что вот-вот взорвётся, и всё равно допустила ошибку, не совладав с собственными эмоциями.
Всю столицу снова завалило снегом, жуткая метель поднялась буквально за секунду, как вспыхнувшая спичка, а ледяные морозы ударили жителям под дых. Наюн было стыдно, потому что теперь она знала — дело в ней. И взгляды родителей и близких казались хлыстами, потому что чувство вины сдавливало неприятно глотку.
Сообщения о трудностях передвижения приходили едва ли не со всей страны, заставляя Короля хмуриться, простолюдины жаловались на возможный неурожай, если всё так и продолжится, Намджун сжимал поддерживающе её плечи, пока Наюн кусала губы, заламывая собственные руки, и даже Чимин, мягко касаясь волос и говоря, что совсем её не винит, просил, однако, чтобы она что-нибудь с этим сделала. Девушка по одному только взгляду Ким Тэхёна понимала, что и он знает, что изменившаяся так резко погода — её рук дело, но только ухмылялся себе под нос и даже не говорил об этом, когда они вновь встречались в библиотеке. Советник лишь перестал донимать Наюн разговорами о необходимости развития её дара, а ещё почти не касался — лишь вскользь, совсем невесомо, будто и не было между ними тех поцелуев.
Принцесса скучала.
Ей хотелось, чтобы он снова трогал бесстыдно талию, хватал за запястья, когда она пыталась убежать, прижимал к себе, обхватывая руками, и носом утыкался в беззащитно оголённую шею.
Наюн заметила, что куда больше времени начала проводить перед зеркалом, она снова и снова находила недочёты в собственной внешности, начала казаться себе до ужаса некрасивой. Служанки говорили, что она ошибается, а девушка лишь качала головой, не желая их слушать, и снова смотрела на недостаточно узкий подбородок, на вздёрнутый кончик носа, на недостаточно полную грудь, излишне сильно выпирающие ключицы, круглые глаза и россыпь бледных веснушек под ними. Наюн понимала, что по этим причинам и кажется Ким Тэхёну недостаточно привлекательной. И не стоило ей целовать его самой, лучше бы пусть он продолжил играться, и тогда, не теряя интереса, подумал бы, что партия продолжается.