— Я готов объяснить произошедшее и, в случае необходимости, принести соответствующие извинения.
— Да как ты!.. — начал было отец, ступив в его сторону, но его перебила Королева, убирая ото рта руку и выдыхая потрясённо:
— Как же так?.. Наюн, ты влюблена в Советника?..
— Что?..
— Я вовсе не…
— Чёрт!..
Ким Тэхён снова схватился за грудь, снова задышал через раз, снова согнулся, заставляя Наюн, подхватить его под руку. А потом начал вдруг оседать на землю, вызывая кучу вопросов у родителей. Но Наюн не слушала их, она лишь смотрела непонимающе на то, как стискивает изо всех сил зубы Советник, как рычит тихо, потому что больно, как кусает губы и как просит позвать брата голосом тихим, едва разборчивым.
— Позовите Джина! — попросила Наюн, обернувшись к родителям, чьи лица были искажены, а поток вопросов из их ртов прекратился. — Король! Просто позовите Короля!
Советник снова застонал, привлекая к себе внимание, и Наюн обняла ладонями его лицо, видя, как закрываются его глаза.
— Тэхён, стой, — выдохнула она, едва поняла, что сознание пытается его покинуть. За спиной поднялся вдруг страшный шум, и Наюн почти увидела, как целая толпа становится свидетелями странного зрелища, а стража — она, кажется, даже слышала голос Юнги — пытается их разогнать. — Остановись. Тэхён… Ты меня слышишь? — её подхватили под руки, пытаясь отодвинуть от лежащего на балконе парня, чья рубашка трепыхалась по ветру, и Наюн дёрнулась. — Тэхён!.. Да отпустите!
Отпускать её не хотели, продолжали тянуть, говорили что-то о том, что этим займутся врачи, но ей плевать было, потому что ни один врач тут не поможет. Чёртово проклятье в его груди всё рушило, уничтожало, разбивало на осколки и убивало.
Наюн не понимала, что плакала. Не понимала, что рядом опустился на колени Король Ким Сокджин. Не понимала, что говорят все вокруг.
Её рука лишь успела соскользнуть по груди Советника, прежде чем её всё же подняли на ноги, заставляя оторваться, и Наюн вздрогнула.
Сердце его — красное, яркое, живое, безо всякой червоточины внутри — билось.
Комментарий к Настоящее
Буду бесконечно благодарна за пб, котики :)
Осталась последняя глава :))
Люблю :)))
========== Клятва ==========
— Регент при живом дееспособном Короле?
Отец был крайне возмущён. Он не просто хмурился, кривился и неприязненно щурился: от него исходило такое очевидное недовольство, что хотелось убежать и спрятаться. Но перед этим, конечно, в порядок привести мысли и чувства, которые сбились в один непонятный клубок и душили в полном непонимании и неуместной злости. Потому что её, Наюн, как и всех остальных, обманули, выставив самой настоящей дурочкой. За одно только это хотелось влепить Ким Тэхёну пощёчину — ту самую, которую Принцесса себе позволить не может по определению.
— Я уже объяснил вам ситуацию, пояснил необходимость и принёс извинения, — сдержанно ответил Совсем-не-Король Ким Сокджин и чуть поклонился. — Его Величество Ким Тэхён физически не мог управлять странной в виду открывшихся для вас обстоятельств. Именно по этой причине регенство и было необходимой мерой. Сейчас, когда проклятье спало, вся власть Гиаронда по праву переходит в его руки, а сам он становится Верховным Правителем.
У Наюн страшно кружилась голова, а пальцы неверяще вцеплялись в подол платья. Поверить правдивости слов Ким Сокджина было легко, но смириться с ними — отнюдь.
Девушка жалела даже, что оказалась в тронном зале, а не осталась в своих покоях, куда её утащили сразу после происшествия на балконе и заперли, словно какую-то преступницу. Она, правда, заставила выпустить себя, пообещав родителям, что устроит новую Ледяную Пустыню прямо в Каталии, если с ней продолжат подобным образом обращаться, и отец с матерью смотрели на неё так недовольно, будто бы она предала всех и каждого, всего лишь полюбив.
В тронном зале не было никого, кроме Чимина, родителей, Ким Сокджина и её самой. Это было странно, слишком непривычно, а ещё до ужаса будоражаще, потому что неожиданная правда упала на голову больнее отколовшегося от лестницы камня, и Наюн действительно не знала, что со всем этим новым знанием делать.
Ким Тэхён — тот самый совершенно невыносимый блондин, чьи тёмные глаза из-под мягкой длинной чёлки сводили с ума и дурманили, чьи руки касались неприлично, переходя границы, а губы снова и снова находили в поцелуе её собственные — оказался вовсе не Ближайшим Советником Короля, каким представился в первую же их встречу, а самим Королём. Это было фактическим обманом, это могло развязать войну, это ставило под удар всё возможное сотрудничество между Гиарондом и Каталией. Регент Ким Сокджин, на свою должность назначенный отцом в следствие коснувшегося сердца его младшего брата проклятья, пытался ещё спасти ситуацию, объяснив каждую из причинно-следственных связей, и принёс извинения за неполную достоверность изложенных сведений, вот только Наюн не знала, спасёт ли это и поможет ли хоть немного. Потому что — на самом деле — отец был разгневан именно ею: её распущенностью, её слабостью, её дерзостью. Её влюблённостью.
Наюн казалось, что это всё один лишь бред. Не было никакого смысла в происходящем, как не было никакого смысла и в том, чтобы обсуждать услышанное и понятое с первого раза третий час кряду. Голова и без того кружилась от новой информации, сердце билось, как загнанное, а в мыслях стоял один только туман, потому что Наюн не имела никакого понятия о том, что делать дальше и как быть.
Отец и Ким Сокджин продолжали о чём-то активно спорить, сквозь толщу непонятного пузыря до слуха Наюн доносился даже голос Чимина, но она не понимала на самом деле ни слова, продолжая стоять у окна и сжимать собственные пальцы. В душе сидела какая-то обида, а по вискам стучала злость, потому что Наюн считала себя особенной. Ей казалось, что она даже видит в глазах Ким Тэхёна собственное отличие ото всех других. Но оказалось, что «Принцесса» всего лишь «одна из», недостойная, несмотря на свои чувства, знать правду.
Если бы только он доверился ей, если бы только сказал, кем является на самом деле, если бы не ходил вокруг до около, если бы не говорил загадками, если бы не сжимал её так отчаянно в объятиях и не целовал так, что подкашивались ноги, всё было бы куда проще. И уж точно не было бы так болезненно осознавать собственную глупость, недальновидность и доверчивость.
— У нас есть полное право не быть сейчас осуждёнными, если Каталия объявит войну, — пробасил отец, и Наюн вздрогнула, оборачиваясь. — В ответ на каждую вашу ложь.
— Это не было ложью, Ваше Величество, — мягко поспорил с ним Ким Сокджин, а потом вдруг перевёл взгляд на неё и чуть прищурил глаза в странной улыбке. — Это лишь политика. Вы поступили бы совсем так же, окажись на нашем месте. К тому же, Каталии не выстоять против военной мощи Гиаронда. Это очевидно, — Наюн ощущала себя странно, потому что он всё смотрел на неё, хотя совершенно точно говорил с Королём. А затем Ким Сокджин продолжил, и сердце её упало в самые ноги: — Я по-прежнему предлагаю не усугубляют ситуацию. И, говоря от имени Его Величества Ким Тэхёна, считаю необходимой гарантией свершение брака между Верховным Правителем Гиаронда и Её Высочеством Принцессой Каталии.
У Наюн красным опалило щёки от одной только мысли о том, что она станет женой не Ким Сокджина и даже не Мин Юнги. В мыслях сразу появилась красивая картинка того, как она поцеловала бы Ким Тэхёна на глазах у всех, не боясь быть осужденной и осмеянной. А потом в разум хлынул привычный холод и трезвость разума, и девушка, нахмурившись, только развернулась резко и метнулсь в сторону выхода.
Едва ли она выйдет за Короля Гиаронда. Едва ли она позволит коснуться себя длинным пальцам и тёплым большим ладоням. Едва ли она разрешит Ким Тэхёну подойти к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки.
Ей в спину раздалось сразу несколько голосов, но Наюн предпочла проигнорировать каждый из них и устремились вперёд по коридору, ощущая, как горит лицо и стучит слишком быстро сердце. Ким Тэхён — кем бы он ни был — обманул её. И душа, в которой так долго прятался мятеж, не находивший выхода, требовала самой настоящей мести. Наюн понимала, что на одном только сугробе размером с лже-Советника не ограничится. Она обязательно ударит его. Обязательно ладонью пройдётся по скуле в недостойном проявлении агрессии и потребует объяснений. Только не тех, какими сыпал Ким Сокджин перед её отцом, а настоящих и искренних. Тех самых, где он решает, что лгать именно ей — хорошая идея.