Девушка остановилась лишь за счёт того, что Чимин дёрнул вдруг её за локоть, заставляя замереть, а сам перегородил дорогу и посмотрел так, что сердце снова болезненно дёрнулось в груди. Потому что в глазах брата было столько жалости и искреннего сочувствия, что хотелось заплакать, кинуться к нему в объятия и рассказать обо всём том, что волновало так сильно и мешало иногда спать ночами. Вот только магия Ким Тэхёна по-прежнему действовала, по-прежнему сидела глубоко в ней и не давала ни слова сказать обо всём том, что связывало их двоих, пусть чувства эти стали совсем другими. Совсем не страх её обуревал, едва Наюн думала о нём, вовсе не убежать и спрятаться хотелось, когда они встречались взглядами. Девушка прекрасно понимала, что влюблена. Даже несмотря на то, что сейчас невыносимо сильно злилась на Короля, посмевшего дать ей надежду и заставившего поверить в собственную особенность. Ведь по факту она ничем не отличалась ото всех остальных — её он обвёл вокруг пальца так же, как и всю Каталию.
Наюн не поняла даже, что расстроена всем этим до ужаса, пока брат не протянул руку и не коснулся мягко её щеки, стирая влагу. Девушка тут же засмущалась подобного проявления эмоций, попыталась отстраниться, потому что было стыдно до невозможности, но Чимин только привычно притянул её обратно и за затылок прижал к себе. Он никогда не пытался быть лучше, чем есть на самом деле, никогда не строил из себя идеального, в отличие от неё самой, никогда не претворялся и уж точно не боялся осуждения со стороны. А ещё щурился, растягивая губы в усмешке, едва только родители пытались хотя бы намекнуть на то, что не имеют права члены королевской семьи вот так вот проявлять свои эмоции и позволять себе столь близкий контакт на глазах у других. Чимину всегда плевать было на это откровенно и честно, и Наюн восхищалась этим, не понимая, правда, откуда он черпал смелости на такое.
Теперь, однако, знала.
— Он того не стоит, — шепнул Принц в её макушку, и Наюн в пальцах стиснула китель на его боках. — Вспомни бабушку. Она всегда говорила, что твои слёзы слишком драгоценные. Она не врала.
— Я так зла, — призналась Наюн честно. — Так зла, что мне очень сильно хочется ударить его.
Чимин прыснул, ладонью проведя по её волосам, и произнёс:
— Если хочешь, сделай это, когда Его Величество очнётся. Воспользуйся слабостью. Я могу даже держать его, чтобы не сопротивлялся, а ты будешь бить.
Губы её сами собой расплылись в улыбке, едва только Наюн представила подобное, и выдохнула медленно, устало прикрывая глаза. Всё из-под контроля вышло давно и фатально. Нужно было остановиться прежде, стоило не допускать возникновения таких сильных чувств. Короля Ким Тэхёна, что строил из себя Советника, надо было отталкивать от себя снова и снова. И уж точно не стоило принимать на себе его руки, а на губах — губы.
Упругие, тёплые, чуть потрескавшиеся, слишком часто таящие на себе терпкий вкус виски и снова и снова заставляющие её — Наюн — замолчать.
Щёки горячим опалило от одних только мыслей. Девушка отстранилась резко от брата, прикрывая рот ладонью, и едва не упала на слабых ногах, потому что в действительности словно бы почувствовала поцелуй. Будто бы по-настоящему ощутила, как чужие губы раздвигают её собственные, как горячий воздух проникает в лёгкие от дыхания Ким Тэхёна, и как самый кончик его языка заигрывающе касается её собственного.
— Наюн?..
Всё казалось слишком настоящим, слишком привычным. И даже знакомые пальцы наяву ощущались на талии, пусть рядом и не было никого, кто способен был подобное с ней — Принцессой — сотворить.
А потом перед самыми глазами полыхнуло вдруг знакомым фиолетовым всполохом, и понимание молотом разбилось о сознание.
Несколько дней назад Ким Тэхён заинтересовался подобным заклятием, разухмылялся довольно, говоря, что она — Пак Наюн — идеальная цель со своим «никаким» ментальным щитом, а девушка только вырвала из его рук книгу и пригрозила расправой, попробуй только он провернуть подобный трюк с ней.
— Очнулся, — поняла она, опуская руку с губ.
— Что? — Чимин чуть нахмурился, шагнув к ней, и Наюн подняла на него взгляд. — О чём ты?
— Очнулся. Паршивец.
В её волосы впутались вдруг знакомые пальцы, мурашки разнося по всему телу, чуть сжали, касаясь кожи головы на самом затылке, и ленты корсета оказались в чужих руках.
Девушка поджала губы, потому что дыхание в тот же миг сбилось, а внутри разлилось знакомое тепло. Эти ощущения не были настоящими, ей их подкинула чужая магия, заставила поверить в то, что её хозяин рядом, касается Наюн, обнимает и сжимает в своих руках. А сделать он такое мог только в том случае, если очнулся, наконец, ото сна, в который погрузили его лучшие из целителей, и захотел, кажется, развлечься.
Наюн мотнула головой, пытаясь скинуть с себя фантомные прикосновения, отступила ещё на шаг, борясь с ощущением того, как вокруг талии оборачивается рука, и длинные пальцы сжимают приятно бок. А потом резко развернулась и, не обращая внимание на вопросы брата, двинулась вперёд, резко изменив направление. Чимин следовал прямо за ней, громко топая низкими квадратными каблуками сапог, а Наюн казалось, что этот стук попадает ровно в такт биения её сердца.
Словно в одном сплошном тумане она поднялась по лестницам, пересекая несколько коридоров, оказалась в восточном крыле, невпопад отвечая на каждый из вопросов ничего непонимающего брата, а потом остановилась прямо перед покоями, которые занял около месяца назад Король-Советник Ким Сокджин, и нахмурилась. Потому что войти не не позволила стража, молчаливо перегородившая дорогу рукой, и Наюн остро посмотрела на одного из мужчин.
— Приказ Его Величества, — отрапортовал он. — Вы не можете войти, Ваше Высочество.
— Открой дверь сейчас же, — процедила Наюн в ответ и сама удивилась тому, как холодно прозвучал её голос. — Советую сделать это раньше, капрал, — коротко глянула она на его погоны, — чем я выйду из себя, потому что…
Её плеча коснулась ладонь стоящего за спиной брата, заставляя замолчать, и девушка вздрогнула невольно, в один момент теряя весь запал.
— Открывай, — приказал ему Чимин, и мужчина коротко переглянулся со своим напарником. — Я говорю недостаточно разборчиво?
— Ваше Высочество, — вступился второй и чуть кивнул. — Ваш отец приказал не впускать и не выпускать никого, кроме целителей. Её Высочество Принцессу в особенности.
Наюн хотела рассердиться подобному отношению, но в итоге только засмущалась, едва представила, какие слухи сразу после этого приказа проникли в казармы воинов. Словно бы она самый частый гость покоев Ким Тэхёна. Будто бы она была там хотя бы раз.
— Не стоит приравнивать кого бы то ни было к Принцессе, — хмуро проговорил Чимин, и девушка чуть повернулась в его сторону, немо благодаря за помощь. — Мне повторить ещё раз? Откройте дверь.
— Но…
— Выше Высочество…
— Откройте. Это приказ. В будущем вам служить мне, а не моему отцу. Советую сделать правильный выбор.
Солдаты помялись ещё немного, будто бы просто пытаясь потянуть время, а потом один из них открыл дверь, щёлкнув громко замком.
Наюн не успела понять, что произошло. Едва лишь смогла сохранить равновесие после того, как её нагло и неприятно толкнули вперёд руки брата, а затем услышала хлопок двери за своей спиной и обескураживающе обернулась, чувствуя, как все внутри похолодело.
— Вот теперь не выпускайте никого, — услышала она приглушённый голос Чимина и поклясться была готова, что он улыбается довольно. — Будет угрожать — не слушать. На двери противомагическая руна, все равно ничего не сделает.