— Надо, Наюн.
Она губами в ответ коснулась его подбородка, почувствовала, как Король, положив свою ладонь поверх её, толкнулся плавно снизу, и прикрыла в удовольствии глаза, лбом утыкаясь в плечо, потому что скучала по всему этому невозможно сильно. Тэхён выдохнул сипло в самое её ухо, опаляя горячим дыханием, а затем толкнулся ещё раз — на пробу, подхватив под бёдра, что были созданы, на его скромный взгляд, именно для него.
Король прошептал что-то едва ли понятное сквозь зубы, и Наюн, не сдержавшись, промычала в ответ, пряча губы в мужском крепком плече, чтобы не застонать оглушительно громко. Он сжимал её талию, вёл иногда руками вверх, чтобы поймать в ладони небольшую аккуратную грудь, а затем снова касался чуть выделяющихся в приятной худобе рёбер. Наюн отзывчиво двигалась на его бёдрах, а из груди Тэхёна вырывались ласкающие слух хрипы, пока сам он чувствовал себя в невыносимой лихорадке, запрокинув голову и ощущая пот на висках от желания прочувствовать больше и сильнее.
Девушка приподнялась, руками опираясь о твёрдую, до ужаса напряжённую грудь Короля, распрямилась в спине и задвигалась смелее, чувствуя, как насколько глубоко проникает его плоть. Тэхён в ответ ладонями заскользил по её телу, пытаясь огладить каждый сантиметр бледной кожи, что так красиво смотрелась на контрасте с его — смуглой, и вновь поймал в ладони грудь, заставляя девушку задышать ещё глубже и чаще. Он большими пальцами коснулся аккуратных сосков, сжал их почти больно, но жутко приятно, и, глянув на Наюн, понял, что никогда не устанет любоваться ею.
Тем, как она двигалась на его члене, насаживаясь почти до самого основания. Тем, как запрокидывала голову, обнажая свою невозможно красивую шею, усыпанную ставшими бледными метками. И тем, как без устали облизывала и кусала красные губы, которые Тэхён, кажется, любил больше всего на свете.
Наюн дышала часто и громко, но и он ей совсем в этом не уступал. Ему хорошо было просто до ужаса, и хрупкое, такое доверчивое тело под его руками казалось просто невероятным. Тэхёну, правда, с каждой секундой становилось всё хуже и лучше одновременно. Королю было недостаточно, хотелось глубже, хотелось чаще, мощнее, сильнее. Чтобы до сорванного высокого голоса Наюн, чтобы до следов его пальцев и губ на любимом теле, чтобы до наигранного недовольства в глазах брата, который в очередной раз начнёт читать нотации о том, что он поторопился, и могут возникнуть проблемы, если кто-то во Дворце узнает, насколько Король и Принцесса, не связанные узами брака, близки. Тэхёну не было стыдно за то, что он почти заставил неприступную и опасающуюся всего Наюн стать его от начала и до конца некоторое время назад. Сил уже не было терпеть и держать себя в руках, когда она — вся такая невозможно красивая, желанная и до ужаса привлекательная — находилась рядом, но не могла себе позволить ни одного лишнего прикосновения, хотя — Тэхён видел — очень этого хотела.
Он поймал Принцессу за локоть, едва подумав об этом, и, вновь разозлившись от того, как долго она не позволяла касаться себя, как ему того хотелось, дёрнул на себя, заставляя упасть на грудь. Наюн вскрикнула почти забавно и очень уязвлённо, а потом застонала — протяжно, высоко, в самое ухо, именно так, как хотелось Королю, — едва только он толкнулся в неё сильно и резко, входя на всю длину и звёзды ловя перед глазами, потому что это было именно тем, что нужно и необходимо.
Тэхён обхватил её руками, прижал ближе к себе, не позволяя двинуться, и толкаться начал в податливое тело вплоть до надрывно срывающихся с губ стонов. Так, как хотелось. Наюн хныкала приятно и красиво, ладонями цеплялась то за его плечи, то за простынь, лепетала что-то неразборчивое и малопонятное, а Тэхён с ума сходил, потому что всё это оказалось для него слишком.
Слишком хорошо, слишком невыносимо, слишком приятно и слишком любимо. Особенно спустя долгие полторы недели с их последней встречи и жарких объятий в одном из укромных уголков Дворца, какие теперь Тэхён знал наизусть.
Он закончил резко и неожиданно даже для самого себя. Просто потому что Наюн сжала его в себе почти отчаянно, задрожав откровенно и приятно, и повторила несколько раз подряд его имя этим своим высоким, тонким и очень сладким голосом. А Тэхён в ответ смог лишь прижать её к себе и задышал тяжело, носом уткнувшись в узкое плечо.
Король знал, что говорят во Дворце обо всём том, что связывает их двоих. Будто бы они лишь на публику притворяются, будто лишь строят из себя тех, кто любит и ценит друг друга невозможно сильно. Тэхёну было на это откровенно плевать. Он думал лишь, что всё это не так плохо — лучше, чем если бы окружающие знали, что происходит между ними на самом деле, когда Дворец прячется в сумерках, а Король ладонью цепляется за талию Принцессу и притягивает к себе, не собираясь выпускать, потому что, если честно, всегда плевал с высокой колокольни на правила и приличия. Они уж точно не были нужны, когда речь шла о любви.
— Я так скучала.
Его Принцесса прошептала это едва слышно, слишком тихо, лёжа рядом, прямо на его руке, и позволяя Тэхёну гладить себя по волосам, пропуская густые пряди сквозь пальцы. Она сама в ответ всё продолжала кружить аккуратными ногтями по его груди, спускаясь иногда заигрывающе к животу, и Король снова и снова ловил её за запястье, вслушиваясь в тихий перезвон смеха. Наюн краснела и робела, пусть и пыталась этого не показывать, и ему это казалось столь привлекательным, что её хотелось сжать в объятиях, уткнуться носом в шею и сделать что-то такое, что навсегда оставило бы их рядом друг с другом.
— Говори это почаще, хорошо? — попросил он, а потом, снова поймав пальцы, дразняще коснувшиеся самого низа живота, положил ладонь на свою грудь и усмехнулся. — И не испытывай моё терпение. Я же знаю, что ты только играешься.
Наюн улыбающимися губами коснулась его скулы, чуть приподнявшись, а Тэхён в ответ поймал её за затылок и поцеловал так, как хотелось лично ему, сжимая тонкие губы своими и чувствуя вкус тех самый сладких ягод, которые она ела после ужина, пачкая в красном пальцы и облизывая их так, что Король просто не смог позволить ей удалиться в свои покои.
— Останься сегодня со мной, — попросил он, мягко огладив щёку. — Не хочу уходить. И не хочу, чтобы уходила ты.
— Если узнают…
— Плевать, — усмехнулся Тэхён. — Церемония состоится буквально через несколько часов. Уже чувствуешь себя моей Королевой? — Наюн вспыхнула снова, а он только рассмеялся, роняя её на кровать и нависая сверху. — Я ждал этого так долго, что, если опять произойдёт что-то, что сместит дату нашей свадьбы ещё раз, я просто взорвусь и прикажу казнить каждого, кто будет в этом виноват.
Принцесса улыбнулась, ладонями прикоснувшись в его обнажённой груди, и произнесла:
— Ты этого не сделаешь.
— Почему это? — чуть нахмурился Тэхён, удобнее располагаясь между её ног и оглаживая внутреннюю сторону бедра. — Я жестокий, но справедливый Правитель. Не слышала, что обо мне говорят?
— Ты добрый, — шепнула в ответ Наюн, обняв его лицо ладонями и притянув к своему лицу. — Очень добрый, милый и ласковый. Ты был тёплым даже в то время, когда твоё сердце не знало чувств. Ты смог полюбить, хотя никто другой, имея в груди один только лёд, не смог бы этого сделать. В тебе так много хорошего, что, когда я думаю о том, что стану твоей женой, правда чувствую себя счастливой. Я редко говорю нечто подобное, так что ты просто…
Тэхён не дал ей договорить, врезаясь в её губы своими, улыбнулся довольно, когда услышал короткий писк удивления, и поцеловал ещё крепче, большим пальцем обводя тазовую косточку, за которую жутко вдруг захотелось укусить.
Наюн никогда не нужно было говорить много. Каждая её эмоция была написана на красивом лице, каждое чувство было заметно в глазах, каждое переживание — в жестах. И Тэхён так сильно любил всё это, что считал себя невозможно и преступно счастливым.