И она поняла — поняла кожей, спиной, каждым нервом — что не одна.
На прикроватном столике из черного, отполированного временем дерева, где вчера вечером не было ничего, кроме слоя пыли, теперь стоял изысканный серебряный поднос с причудливой черной гравировкой. На нем — фаянсовая тарелка тончайшей работы с идеально нарезанными экзотическими фруктами неземных оттенков: мякоть цвета сирени, дольки, отливавшие перламутром, ягоды, черные как сама ночь. Они источали неестественно сладкий, почти удушающий аромат, перебивавший запах тлена. Рядом стоял высокий, хрустальный бокал на тонкой ножке, заполненный густым, темно-рубиновым вином, почти черным в этом тусклом свете.
Но что заставило ее кровь похолодеть и сжаться в жилах, так это главный предмет, лежащий между тарелкой и бокалом.
Кинжал.
Он был древним, кованым из темного, поглощающего свет металла, с рукоятью, выточенной из черной, отполированной до блеска кости, в которую были вплетены тончайшие, как паутина, серебряные нити, повторяющие те самые загадочные руны, что украшали кожу Каэлана. Лезвие было отполировано до зеркального, слепящего блеска, и в его поверхности она увидела свое искаженное, бледное отражение — испуганное дикое животное в клетке. Он лежал там, безмолвный и совершенный, как приглашение к пиру. Или как орудие предстоящей казни.
Дрожащей, почти не слушающейся рукой Элиана потянулась к бокалу, не чтобы выпить, а чтобы ощутить его реальность. Запах вина ударил в голову, опьяняющий и отталкивающий — это был не виноград, а что-то терпкое, металлическое, с примесью темных, незнакомых специй и… теплой, медной крови. Ее желудок сжался. Она отшатнулась, как от ужа, опрокинув бокал. Бордовые, почти черные капли, густые, как сироп, медленно растеклись по полу, впитываясь в жадные, пористые доски, словно они были живыми и жаждущими, оставляя после себя лишь липкий, сладковато-гнилостный запах.
Ей нужно было выбраться. Сейчас же. Она накинула на плечи тонкий платок, не дававший никакого тепла, и, игнорируя леденящий душу холод, вышла в коридор.
Днем Блэкторн был не менее жуток, чем ночью, он лишь менял маски. Длинные, бесконечные коридоры тонули в мертвенном полумраке, а редкие факелы в ржавых железных держателях отбрасывали прыгающие, уродливые тени, которые казались живее и осознаннее, чем сама Элиана. Воздух, пыльный и затхлый, теперь нес и другие, скрытые ранее ноты — влажной, холодной земли из зияющей пасти подвала, горькой полыни, растущей у самого фундамента, и все тот же пьянящий, звериный мускус Каэлана. Он висел повсюду, как невидимые, липкие паутины, опутывая ее, проникая в легкие с каждым вздохом.
Она бродила по лабиринту, ее шаги эхом, предательски громким, отдавались в гробовой тишине, нарушаемой лишь тиканьем невидимых часов. Взгляд невольно притягивали портреты. Теперь, при скупом, больном свете дня, она разглядела их лучше. Все они — и мужчины в камзолах прошлых эпох, и женщины в пышных платьях — имели черты, отдаленно, но неумолимо напоминающие Каэлана: те же высокие, точеные скулы, тот же властный, резко очерченный подбородок, тот же разрез глаз. И на всех, даже на самых старинных, написанных, казалось, века назад, были изображены эти странные, мерцающие при движении узоры на коже, будто проклятие рода. Но на одном портрете, в самом конце самого темного коридора, ее сердце замерло, а дыхание перехватило.
На нем была изображена женщина. Молодая, с волосами цвета воронова крыла, ниспадающими тяжелыми волнами на плечи, и глазами цвета весенней листвы — яркими, ясными, полными той же смеси упрямства и грусти. Ее собственные глаза. Ее черты, будто списанные с натуры. Она была облачена в роскошное платье викторианской эпохи из темно-бордового бархата, а ее изящная, бледная рука с длинными пальцами лежала на плече мужчины… мужчины с мертвенно-бледной кожей, острыми скулами и горящими золотыми глазами. Каэлана. Он выглядел точно так же, как сейчас — тот же гипнотический взгляд, та же загадочная полуулыбка, те же руны на коже.
Внизу, на потускневшей латунной табличке, было выгравировано имя, от которого у Элианы похолодела кровь: «Леди Элеонора Локхарт. 1872 г.»