Малькольм поднял кубок, и девушка, заметив, что он почти полон, испугалась. Такой могучий человек должен осушить кубок до дна, иначе снадобье не подействует.
— Почему ты не пьешь, Макфейн? — спросила она, взяв кувшин. — Допей, я налью тебе еще.
В его глазах вспыхнуло любопытство.
— Раньше ты не просила меня пить. Это на тебя не похоже.
— А я и не прошу. Просто мне захотелось доставить тебе удовольствие. — Она поставила кувшин.
Ариэлла вела себя так, словно он обидел ее. Но чем? Малькольм отхлебнул немного вина — только из любезности. Пить ему не хотелось: он слишком устал. Путешествие отняло у него все силы, поэтому вино вызвало сонливость.
— Фрейзеры рассказали мне забавную историю, — проговорил он, желая загладить неловкость. — Небылицу о том, будто ваш клан владеет каким-то мечом.
— Неужели? — с деланным равнодушием отозвалась Ариэлла.
— Фрейзеры считают, что древний меч, обладающий волшебной силой и принадлежавший основателю вашего клана, находится у вас до сих пор.
— Мой клан основан более четырехсот лет назад, — усмехнулась девушка. — Помнишь, приехав сюда, ты увидел, как заржавели наши мечи? Впрочем, сомневаюсь, что среди них есть столь древнее оружие.
— Я убеждал их, что не слыхивал о таком мече, но, по их мнению, он существует. Вот мне и пришло в голову: а не дошла ли эта легенда до Родерика? Уж не поэтому ли он так неистово хочет покорить ваш клан? Вдруг негодяй надеется, что тогда ты вручишь меч ему?
— Понятия не имею, дошли ли до него эти россказни, — солгала Ариэлла. — Мне он ничего об этом не говорил. Чего тут мудрить? И без того ясно, почему Родерик мечтает стать лэрдом: он беден, командует грязным сбродом, и идти ему некуда.
— Однако есть еще одна причина.
— Какая?
— Ему нужна ты.
Малькольм пристально посмотрел на нее. Ариэлле не удалось угадать, что выражали его синие глаза.
Гнев? Вполне возможно. Ведь Макфейн, должно быть, заподозрил ее в предательстве. Не потому ли он не спешил допивать вино со снадобьем? А может, в его глазах горело желание? Телесный голод, побуждавший этого человека обнимать ее, ласкать, добиваться ответного чувства? Ариэллу пугал этот взгляд: казалось, он видит ее насквозь, знает, что она лжет, угадывает подоплеку всех совершенных ею поступков. С трудом выдерживая взгляд Малькольма, девушка не смела отвести глаза, опасаясь, что тогда он заметит ее смятение.
— Я уже говорила тебе, — голос ее звучал глухо, — что нужна ему лишь потому, что брак со мной укрепит его положение.
Неужто она так простодушно верит в это? Неужто не сознает, какое мучительное желание воспламеняет в мужчине? Малькольм заметил, какие жадные взгляды бросал на нее Родерик там, на крепостной стене. Тогда Малькольма охватила ярость: никто не смеет смотреть на нее как на добычу! Едва ли Родерик причинит страдания Ариэлле, хотя и способен на это. Пожалуй, мучая девушку, он испытывал бы низменное удовольствие. Так или иначе, ее народу негодяй принесет только беды. Родерик отлично знал, что Ариэлла боится этого больше всего. Стоит ему занести руку над Элизабет, Агнес, Элен, приставить меч к горлу Дункана, Эндрю, старика Энгуса — и девушка упадет к его ногам, станет умолять о пощаде, пообещает покориться ему.
Нет! Он, Малькольм, помешает этому.
— Эти союзы полезны только в том случае, если мы сумеем отражать нападение не менее четырех часов, — заметил он. — Нам по-прежнему нужно войско, особенно если удар будет нанесен селению на холме и мы вступим в рукопашный бой.
Опять «нам»!
Ариэллу терзала мысль, что он собирается защищать ее клан. Она едва не разрыдалась оттого, что уже завтра Малькольм будет далеко отсюда и, очнувшись, поймет, что это дело ее рук. Он возненавидит ту, которая так поступила с ним.
Малькольм поднялся:
— Я напишу в каждый из четырех союзных кланов и предложу направить к нам за вознаграждение по десять воинов. Утром гонцы увезут письма. С сорока хорошо обученными людьми мы сможем противостоять банде Родерика до подхода подкрепления.
Он направился к двери, и Ариэлла испугалась, увидев, что в кубке еще много вина.
— Подожди! Малькольм остановился:
— Разве мы еще не все обсудили?
— Ты не утолил голод, Макфейн.
— Извини. Я устал, а мне еще предстоит написать письма.
— Допей хотя бы вино! — воскликнула она. — Это поможет тебе заснуть.
— С меня хватит.
Ариэлла в отчаянии смотрела, как он уходит. Эндрю и Дункан ни за что не одолеют Малькольма, если его голова не будет одурманена снотворным зельем, а ведь этого человека необходимо увезти из замка сегодня же ночью, до приезда Гарольда!
— Ты должен покинуть нас, Макфейн! — громко сказала Ариэлла.
Он обернулся и удивленно посмотрел на нее:
— Почему тебе так не терпится спровадить меня, Ариэлла?
— Тебя наняли для того, чтобы ты обучил моих соплеменников. Ты уже сделал это. Мы сможем сами провести дальнейшие переговоры с кланами.
Малькольм не отрывал от нее глаз. Ариэлла старалась держаться спокойно, но по тому, как девушка вцепилась в ножку кубка, было видно, что она взволнована. Малькольм понял, что, изгоняя его, Ариэлла преследует какую-то цель и боится, как бы он не отказался. Но почему? Чем обусловлено это неистовое желание расстаться с ним? Ведь клан все еще под угрозой!
И вдруг его осенило. От страшной догадки Малькольм похолодел.
— Все ясно, — молвил он еле слышно. — Ты уже нашла нового лэрда.
От удивления она открыла рот. Ей хотелось солгать, но, увидев, в какой ярости Малькольм, Ариэлла промолчала.
— Разве это не повод закатить пир? — насмешливо осведомился он. — Наконец-то Ариэлла Маккендрик подыскала своему клану подходящего вождя! Наверное, это великолепный воин, стоящий во главе непобедимого войска, воплощение всех твоих идеалов. Не томи меня молчанием! Открой мне, кто сей доблестный муж?