Вдруг откуда-то издалека послышался лай Дани, она неслась со всех ног и рычала. Я открыла глаза, медведь был совсем рядом, но лай собаки отвлёк его, и он уже не смотрел на меня. Дани сразу бросилась на него и вцепилась в горло, он лапой со всей силы отбросил её. Она ударилась о дерево и упала в снег. Тут прямо в горло медведю воткнулась стрела. Он рухнул навзничь. Я закрыла глаза и плакала, не в силах подняться. Откуда-то из сугроба проскулила Дани, и я мигом кинулась к ней. Мои руки до сих пор тряслись, и я не владела своим телом, но на раздумья времени не было. Вытащила, она скулила, но была жива. Гладила её и обнимала и жалела, что она не умеет говорить. Так хотелось узнать, что у неё болит. Подоспел Кир, в руках были лук и меч, а на груди висел медальон, который я сегодня нашла. Но было не до удивления. Он донёс Дани до дома. Сел перед ней, прощупал её, погладил и сказал:
— Она не выживет. И будет долго мучиться, если…
Смысл этих слов до меня дошёл не сразу. Если не обезболить, не сделать операцию, что ещё?
— У меня нет ни лекарств специальных, ни инструментов. Но можно попробовать те, которые используют для людей.
Я быстро тараторила, боясь потерять драгоценные минуты. И с надеждой смотрела на Кира.
— Ты не поняла. Она не будет жить. У неё травма, не совместимая с жизнью.
Мне было непонятно, как вообще Дани может не быть? Она со мной с десяти лет, и без неё я просто не представляла своё существование.
— Ты что, ветеринар? Ты же ничего не помнишь! Забыл? — сказала я со злостью и, оттолкнув его, легла рядом с собакой. Она часто дышала и скулила. А мне хотелось её обнять ещё сильнее, будто это и вправду могло ей помочь. Но вместо этого она только сильнее скулила, потому что, видимо, я ей делала больно. Слёзы так сильно лились из глаз, что я ничего не видела перед собой и отказывалась верить в происходящее. Кир сидел рядом и тихо сказал:
— Ей очень больно, а ты делаешь только больнее. Смирись и отпусти её.
Я смотрела на него и не верила, что он говорит серьёзно.
— Ты понимаешь, я одна, у меня больше никого нет, кроме неё! Я не могу! Я не могу её потерять!
— Попрощайся и выйди. Я всё сделаю. Нет другого выхода, она всё равно умрёт через два-три дня, но всё это время будет испытывать такую адскую боль, что тебе и не снилось.
Я сидела и рыдала, в беспамятстве прижимая тело подруги. Она спасла меня ценой своей жизни, а я… Я ничем не могу ей помочь! Кир вышел, я просто пролежала рядом с ней всё это время, наслаждаясь последними мгновениями вместе. Поцеловала её и выбежала из дома.
Хотелось совершенно добровольно сброситься с чёртового обрыва и прекратить весь этот ужас! Я сидела на пороге, закрыв уши, чтобы не слышать никаких звуков преступления, а слёзы текли, словно ждали команды всю жизнь и теперь решили опустошить весь запас. В душе была такая пустошь, что даже тропический дождь не смог бы исправить ситуацию.
Вышел Кир. В своей одежде, со своим оружием. Прошёл мимо, и казалось, если бы я его не окликнула, просто ушёл без слов.
— Ты куда?
— Я ухожу домой, — коротко сказал он, повернулся и пошёл. Я равнодушно провожала его удаляющуюся фигуру взглядом. Он шёл уверенным, целеустремлённым шагом.
Не знаю, сколько я просидела на улице, а когда зашла в дом, не смогла пройти дальше тела собаки. Легла с ней рядом и провела всю ночь в таком положении. Мне не хотелось ни пить, ни есть, ни жить. Так плохо мне не было никогда, казалось, тело и душа разъединились и уже никогда не будут вместе. Раньше я никогда не сталкивалась со смертью, она всегда была где-то далеко, у кого-то постороннего, и казалась нереальной. Мама умерла, когда я ещё совсем была крошкой. В смерть отца я не верила и надеялась на встречу. Но оказалось, принять конец близкого очень тяжело, разум отказывается осознавать безысходность положения.
Утром легче не стало. Но мучить и дальше бедное животное не хотела. Я должна была похоронить её. Это последнее, что могу для неё сделать. Эта мысль придала силы. Хотелось выплеснуть все свои эмоции вместе с этим ритуалом. Нашла подходящее место. Но когда принялась копать, поняла, что земля сильно промёрзла и совершенно не поддаётся. Долбила её лопатой, топором, впивалась руками, но продвинулась лишь незначительно. Слёзы бессилия текли ручьём. Я такая ничтожная, ничего не умею, и даже достойно проводить в последний путь не могу. Сидела вся в грязи, с отсутствующим взглядом и опустошённым сердцем. Побрела домой, свалилась на кровать в одежде. Было холодно. Дом не топился около суток. Умереть от холода было бы хуже некуда, тогда смерть Дани совершенно напрасна. Этого допустить я не могла. Пошла к дровянику, Кир завалил его полностью. Хоть какая-то от него польза. А был ли он? Может, он плод моего воображения? Может, я просто с ума сошла и у меня появился вымышленный друг. Хотя друг ли он? Что за друг, который оставил в такую тяжёлую минуту. Мысли бессознательно сменяли друг друга. Когда я разжигала печь, пришла идея! Разжечь костёр на земле и прогреть её! Так и сделала! Загубив кучу печных дров, я всё же прогрела землю. Всё получилось. И Дани может спать спокойно.