Разочарование оказалось горьким, он ощущал его вкус во рту, когда обнимал тело той, что еще пару часов назад сгорала от страсти в его объятиях. Ни слезинки не вытекло из его глаз, потому что страдало сердце воина, обливаясь кровью, такой же алой, что вытекала из груди любимой.
- Зачем? – бессмысленно вопрошал он в пустоту и сам себе отвечал, стиснув зубы. – Я должен…
Нещадно понукая коня, мрачный всадник уверенно продвигался к Царь-городу, надеясь разгадать загадку. Теперь только безопасность родных волновала его, своя собственная жизнь стала Ганнверу эрт Ирину безразлична. Не заскочив, чтобы проведать сына, он прямиком направился в Золотой замок, распахнул двери, а когда услышал, как они хлопнули, вздрогнул. Озноб пробежал по позвоночнику, чудилось, сомкнулись челюсти капкана, хватая неуловимого Лиса в плен. Ар-де-меец не оглянулся, чтобы проверить, кто остался за спиной, только одернул себя и пошел дальше.
Покои второго королевского любовника, просторные, светлые, никогда не нравились своему владельцу. В открытое окно врывался свежий ветер, дующий с моря, играющий с легкой занавеской, качающий розы, стоящие в вазах. Их приторный аромат всегда раздражал Гана, потому что они напоминали ему о Беккит! Кровавую королеву он ненавидел всей своей душой, а теперь особенно, потому что если бы не ее амбиции и жажда мести, то он никогда бы не оказался в этом проклятом городе!
Приняв ванну, эрт Ирин поспешил в королевскую спальню, без стука прошел в нее и удивился, не застав Беккитту в кровати. Обычно, в эти дневные часы, королева любила отдохнуть. Стоило признать, что королевская постель была на удивлении удобна, гораздо мягче и шире той, что стояла в покоях Гана. Над ней был натянут дорогой парчовый балдахин, который Ганнвер рассматривал невидящим взором. Сквозняк, ворвавшийся в комнату, оповестил ар-де-мейца о том, что за спиной кто-то есть.
Нарочито неторопливо развернулся, придавая лицу обычное насмешливое выражение:
- Золотце! – сказал и не подал виду, что изумился, увидев не только Беккит, но и пятерых рыцарей, составляющих ее личную охрану, во главе с мерзавцем эрт Аргером.
Эрт Ирин сдержал рвущийся наружу зевок, показывая, что спрашивать ни о чем не намерен.
- Ум-м, - произнесла свое излюбленное высказывание Кровавая королева, не сводя с лица своего любовника злых, змеиных глаз.
Ганнвер демонстративно потянулся, делая вид, что это самое важное в его жизни.
- Ган! – Беккитта не выдержала, на ее висках проступила чешуя, как бывало всегда, когда она злилась.
- Да? – полуулыбка Лиса осталась неизменной, лицо сделалось недвижимым, будто высеченным из камня.
- Я все знаю! – выплюнула она, подходя ближе.
- Верю, - закаленный годами испытаний Ган остался равнодушным, спокойно принимая ярость змеюки.
- Ты брат Ледышки! Ты из Ар-де-Мея! – свое обвинение Беккит прокричала прямо, глядя в серые глаза. – Ганнвер эрт Ирин! Я была слепа, не замечая очевидного! И ты за это ответишь, честью клянусь!
- У тебя она есть, эта честь? – иронично отозвался ар-де-меец.
В комнате повисла мертвая тишина, Ган встречал все нападки с гордо поднятой головой, прищурившись, насмешливо выгнув каштановые брови.
- Ты когда-нибудь поплатишься за свой длинный язык! – тишину разорвал очередной вопль королевы и звук пощечины.
Ганнвер не дрогнул, он остался неподвижен, ему не было нужды объяснять свой поступок.
- Хотя зачем когда-нибудь?! Ты заплатишь сейчас! – королева из рода са'арташи пришла в еще большее негодование.
Ганнвер смерил въедливым взором ту, которую стоило бы опасаться. Но взгляд отвела она, от того, что была не в силах сломить его непоколебимую уверенность и потому, что все еще желала его… до боли во всем теле, до лихорадки, до полного изнеможения…
- Увести! – Беккит отвернулась, глядя за окно, надеясь услышать, как неистовые волны разбиваются о подножие замка, потому что была не в состоянии смотреть на то, как ЕГО уводят.