Встряхнулся, улыбнулся назло всему! Обычно приступы тоски он побеждал другими способами – первый был связан с женщинами, Ганнвер не был ханжой, потому позволял себе минуты телесной слабости, упиваясь тем наслаждением, которое мог получить от женщин. Порой он вонзался в случайную подругу грубо, жестко, не чувствуя ни любви, ни тепла, главное было иное, только так он мог укротить тьму, сидящую глубоко внутри него, ждущую лишь часа, чтобы выпустить когти, покорить его разум. Второй способ был связан с войной, ну или на худой конец с хорошей дракой, когда ар-де-меец мог выпустить ярость, избавиться от гнета, что лежит на его душе. Сегодня Ганнвер выбрал именно второй путь и отправился на поиски неприятностей.
Стремительными шагами он вышел в город, который начал погружаться в темноту. В таких городишках средств, находящихся в казне, всегда не хватало, потому никто не заботился о такой мелочи, как уличные фонари. Зачем? Закончил дела – поспеши домой! Свет лился из узких окошек домов и таверн, ждущих посетителей в любое время дня и ночи. Ганнвер в темноте неплохо ориентировался, его глаза чуть светились, потому чтобы не пугать редких, торопящихся скрыться за дверями своих жилищ прохожих, молодой мужчина старался при встречах с ними опускать взгляд. Город этот, как и прочие, виденные Ганом на территории Золотого берега, казался мрачным и зловещим. Непроглядная тьма, до поры прячущаяся в укромных закоулках теперь выползала на центральные улицы, заполонив узкие проулки. Все чувства ар-де-мейца так и кричали об опасности, но именно ее и искал эрт Ирин, сворачивая на самые извилистые улочки.
Проходя мимо очередной узкой щели между тесно стоящими домишками, Ганнвер уловил смазанное движение и настороженно замер. Вот они – любители поживиться за чужой счет! Только сегодня их ждет разочарование – ар-де-мейцу нужно прогнать тоску, а значит, церемониться с ними он не станет. Ган не сводил прищуренных глаз, пытаясь высмотреть среди завихрений темноты своих сегодняшних врагов. Тьма оставалась совершенно равнодушной – ни испуганного вздоха, ни перешептываний, ни шелеста доставаемого из ножен оружия – ни-че-го!
Показалось? Для верности, Ганнвер выждал некоторое время, напряженно вслушиваясь в окружающие звуки, вглядываясь в замысловатые узоры, рисуемые тьмой, поколебался и убрал клинок в ножны. А затем решил двигаться дальше, возможность отвлечься никак нельзя было упускать, лучше выпустить пар сейчас, чем плестись до столицы, мучаясь от приступов хандры. Уже повернулся, занес ногу, чтобы шагнуть, но вдруг ощутил едва уловимое колебание воздуха. По давней привычке отпрыгнул в сторону, одновременно поворачиваясь лицом к неведомой опасности, чувствуя, как ускоряется ток крови, и все внутри оживает, вздрогнул, понимая, что просвистевший мимо клинок лишь легко оцарапал шею. А ведь могло получиться гораздо хуже!
- Стой! – повелел некто за его спиной, и эрт Ирин с изумлением осознал, что чей-то остро заточенный кинжал упирается своим лезвием под его левую лопатку, как раз напротив сердца. – Жить хочешь? – наглец осмелился насмехаться.
Ган предвкушающе улыбнулся – давненько никому не доводилось застать его врасплох. В голове заметались мысли. Как же ловко его поймали? Если бы не теплое дыхание у самого уха, то эрт Ирин решил бы, что его пленил призрак. Чувство опасности, бурлящее в крови ар-де-мейца, не позволило стоять смирно, и он слегка пошевелился, устанавливая пределы дозволенного, и беспечно поинтересовался:
- Кто ты? И что тебе нужно?
- А не слишком ли много вопросов задает королевский любовник? Ты и в постели с королевой так много болтаешь?
Улыбка Ганнвера стала еще шире – так-так… ты еще и девушка!
Между тем одна из проворных рук незнакомки уже вовсю обшаривала тело пленника в поисках кошеля с монетами.