Он обошелся без туники, спешно натянул штаны и выскочил за дверь. Владычица ночи, гневаясь на что-то одной ей ведомое, решила изменить погоду. Поднялся порывистый ветер, заскрипел ставнями, заставил редких прохожих ускорить свои шаги, прогнал духоту. Ганнвер торопился вместе с ним, стараясь успеть, догнать ту, что стремилась скрыться от него в переплетении узких улиц.
Тэйна неслась, подгоняемая лихим ветром, не думая ни о чем, кроме самого бегства. Она забыла напрочь о том, на что способна, а могла только переставлять ноги. Глаза беспрерывно вглядывались в ночной мрак, чтобы найти лазейку. И вот ей это удалось, она затаилась в переулке, подмечая, что эрт Ирин промчался мимо. Перевела сбившееся дыхание и едва не расхохоталась в голос. Вот глупая! Только от осознания собственной недогадливости ей легче не стало, тоска лишь усилилась, грозя поглотить Тэйну снова… как было когда-то давно! И опять в этом был виноват ар-де-меец! Тогда она тоже совершила ошибку, за которую расплачивается по сей день, и нет иного пути, как существовать именно так, как это делает ночная охотница. Она та, кто она есть, а не та, кем была когда-то! Слабый зов уже слышен в ночи – хозяин призывает, пока еще просит, уговаривает, но скоро он рассердится!
- Нужно уходить! – Вслух произнесла Тэйна, не двигаясь с места.
И вокруг наступила такая тишь, какая бывает только перед бурей, и только прерывистый вздох сорвался с полуоткрытых уст, когда прямо перед ней появился полуобнаженный мужчина.
Ганнвер спрыгнул с крыши домишки, выследив свою добычу. Они молчали, не в состоянии изречь и слово. А ночь, наблюдавшая за ними, внесла свою темную лепту. Небеса рассекла на части золотая стрела, вонзилась в землю где-то за домами, а за ней послышались раскаты грома, и грянул ливень. Ган, подхватив ошеломленную увиденным Тэйну, бросился бежать по улице в поисках укрытия. Охотница не сопротивлялась, когда эрт Ирин подтолкнул ее к шаткой лесенке, ведущей на чердак сарая, в котором располагались животные. Крыша местами прохудилась, и сквозь нее лилась вода, но в уголке, на охапке соломы оказалось сухо. Здесь эрт Ирин и выпустил ненадолго свою добычу. Взглянул сурово, желая высказаться, но произнес совсем не то, что собирался:
- Темная Лилия, ты, будто стрела, засевшая глубоко в моем сердце! Мучаешь меня, вызываешь боль и жар и вытащить тебя невозможно…
- Тэйна – таково мое имя… - поддавшись порыву, мечтая вернуть когда-то потерянное, девушка сама потянулась к ар-де-мейцу. Обхватила руками лицо Гана, прильнула к его губам. Руки Лиса крепче сжали ее тело, и в эту минуту трезвый рассудок и здравый смысл, которыми ночная охотница гордилась, оставили ее окончательно, уступая место мучительному желанию.
Они сошлись – две одинокие, ищущие и готовые дарить любовь души, уставшие от одиночества в кругу близких. Пламя их любовного порыва с каждой секундой разгоралось все жарче. Каждая новая ласка, каждый поцелуй, увеличивали силу, остроту этого неуемного желания.
Тэйна с жадностью касалась его влажной от дождя, обнаженной груди, проводила по мускулистым плечам, спине. Тело Ганнвера чуть вздрагивало под ее руками, и осознание того, что это она, ночная охотница, способна вызывать в нем такую страсть, пронзало все ее существо еще большим возбуждением.
Тэйна и не думала сопротивляться, когда эрт Ирин стянул с нее мокрую одежду, открыв своему алчному взору пышную грудь, тонкую талию, длинные ноги и вожделенный уголок между ними.
- Милая, - зашептал Ган, покрывая поцелуями смуглые полушария, увенчанные розовыми сосками, играя с ними, дразня, срывая стон с губ Тэйны.
Ощущая его уста на коже, охотница выгибалась ар-де-мейцу навстречу, чувствуя, как в самой глубине души, до сего мига опутанной сетями беспросветного мрака, проснулось, затрепетало нечто такое, о чем она давно успела позабыть.
Под натиском его умелых ласк Тэйна потеряла способность думать, ей хотелось притянуть его еще ближе, слиться с ним, хотя бы ненадолго. Согревая своим теплом, Ган, сам того не подозревая, растопил лед в одинокой душе, и Тэйна раскрылась, подобно цветку солнечным утром. Девушку подхватил бурный поток доселе неизведанного восторга, когда руки Ганнвера безостановочно ласкали ее податливое тело. Мысленно Тэйна успела подивиться и задуматься, но спустя мгновение была способна только постанывать, трепетно принимая ласки его рук, губ и языка, не в силах сдерживаться.