Сулакан, заинтригованный будничным тоном Ричарда, повернулся и нахмурился. Когда он увидел ткань позади Ричарда, испуг на его лице сменился ехидством.
— И что же ты, по-твоему, делаешь?
Играя пальцами с мягким воском и раскатывая его, Ричард этой же рукой указал на тканый занавес.
— Уверен, тебе знакомы метки изоляции, оставленные людьми, которых ты пытался победить в давние времена. Эти метки созданы специально, чтобы не давать духам пройти сквозь них.
Сулакан со смешком простер руку.
— С чего бы мне беспокоиться о них?
Когда Сулакан по кругу двинулся к завесе из ткани, Ричард начал свой танец, повторяя каждый шаг императора, чтобы держать дистанцию, и продвигаясь к машине предсказаний.
Сулакан, не отрывая глаз от меток изоляции, сперва ринулся к подвешенной ткани подобно быку, бросающемуся на красную тряпку. Он поднял руку, словно собираясь откинуть ткань или сорвать ее, но так и не прикоснулся к ней. Отдернув руку, он сделал шаг назад и повернулся к Ричарду.
— Может, ты умен и опасен, но на этот раз ты сделал что-то бесполезное, — он махнул рукой в сторону ткани. — Меня смущает причина, по которой ты беспокоишься из-за всяких мелочей, — он выпрямился, восстановив самообладание. — Впрочем, неважно. Я здесь, чтобы покончить с этим.
— Как и я. Видишь ли, метки изоляции на этой ткани нужны, чтобы я точно знал, что ты не сможешь уйти. Я хочу быть уверен, что ты не сбежишь, — Ричард продемонстрировал императору неискреннюю улыбку. — Я не хочу, чтобы мне пришлось гоняться за тобой и в конечном итоге вытаскивать из какой-нибудь укромной темной дыры.
Сулакан пристально смотрел на него, но не пытался доказать, что может уйти, если захочет. Они оба знали, что у него не выйдет, по крайней мере до тех пор, пока эта ткань с древними метками изоляции преграждает выход.
Ричард повернулся и положил ладони на Регулу. Краем глаза он заметил, как император Сулакан поднял руки, собираясь призвать свои оккультные силы.
— Время возвращаться домой, — с улыбкой сказал Ричард Регуле.
Он сунул в уши затычки из мягкого воска, утрамбовал их большими пальцами, а затем молниеносно снял перевязь с мечом и положил его поверх трех черных как сама смерть шкатулок Одена. На сверкающих ножнах были выгравированы древние символы, служившие ключом к силе.
Оккультные силы Сулакана заставили комнату содрогнуться, и пыль тоненькими струйками посыпалась с потолка. Ричард чувствовал силу, вцепившуюся в него в попытке разорвать на части.
Прежде, чем стало слишком поздно, Ричард глубоко вдохнул и запрокинул голову.
Настал его черед.
Призвав всю свою силу, Ричард издал мощный крик, высвобождая зов смерти из глубин своей души. При помощи могучего дара, который Ричард скрыл под слоем яда в самом центре своей сущности, он вытолкнул наружу ядовитый зов смерти.
Из-за затычек из воска он ничего не слышал, но знал, что комнату наполняет крик смерти. Из глубин своей сущности он выпустил на волю ярость своего дара, смешанную с гневом меча, наконец, позволяя дару направить зов смерти вверх и наружу.
Сулакан прижал ладони к ушам.
Крича, Ричард стиснул руки в кулаки. По комнате начала кружить тьма, затягивая пыль и грязь. Все тряслось. Пол содрогался. Аккуратные стопки металлических полосок вдоль стен опрокинулись, и пластинки разлетелись по полу. Вихрь тьмы, который вращался все быстрее, начал подхватывать металлические полоски, всасывая их в себя.
Машина предсказаний задрожала.
Стоявшие на ее крышке три шкатулки Одена, поверх которых был положен меч, схлопнулись в одну шкатулку, и из нее вырвался резкий, ослепительный свет, который исходил из самого центра тьмы — мира мертвых внутри Регулы. Луч света выстрелил вверх, разрывая потолок и унося с собой каменные блоки. Свет Одена, вырвавшийся из комнаты Регулы, пронесся по Саду Жизни, разрушил стеклянную крышу и взлетел в ночное небо, к звездам. Обломки и стекла брызнули во все стороны от луча света, и ночь превратилась в день.
Вихрь тьмы закручивался вокруг струи ослепительного света Одена, и Регула, не выдержав мощи освобожденных сил, начала разваливаться на части. Шторм подобрал с пола металлические пластинки и закружил их, словно это были клочки бумаги и мусора, подхваченные бурей. Ричард кричал что было сил, позволяя смерти покидать fuer grissa ost drauka. Машина разрушилась, и ее обломки затянул в себя вращающийся шторм света. Едва соприкоснувшись с ослепительным пламенем, обломки превратились в пыль.
Из горла Ричарда вырывался мощный крик, но в голове у него стояла абсолютная тишина.