— Держи! — скомандовал мужчина и резко прижал комочек мази к ране, не забыв обработать и область возле неё. Первые несколько секунд ничего не происходило, как вдруг тело юноши выгнулось дугой, рот открылся в крике, показав белоснежные ровные зубы, за которым не последовало ни звука. Раненый дергался и извивался так сильно, что девушке еле хватало сил удерживать его. Несмотря на истощенность и худобу, парень оказался очень сильным.
— Одна рана есть, осталось ещё две глубокие. Ты справишься?
— Да. Папа может дать ему отдохнуть?
Юноша и вправду дышал очень тяжело, хрипло, содрогаясь всем телом и отчаянно ловя ртом воздух.
— Да, пожалуй, ты права. Сейчас подождём немного. Как успокоится продолжим дальше.
В себя их гость приходил медленно, трясясь всем телом и тяжело дыша. Дождавшись, когда юноша немного успокоится, они обработали подобным образом вторую рану, а затем и третью, после чего наступила очередь менее тяжёлых повреждений.
Лёгкая на первый взгляд процедура заняла у них много времени, вконец вымотанные и уставшие они опустились на стулья с удовлетворением осматривая свою работу. Теперь почти все тело юноши покрывали свежие повязки, пахнущие жиром и луком, хотя они и закончили перевязку молодой человек продолжал вздрагивать и кривиться от боли, но они не могли ему больше помочь. Теперь оставалось только ждать, когда лук и соль сделают свое дело.
— Завтра нам надо повторить процедуру, — нарушил усталую тишину мужчина, с отсутствующим видом рассматривая ногти, перепачканные кровью и жиром. Девушка только кивнула. — Милая, ты заметила… Он не издал ни звука… хотя должен был кричать от боли или хотя бы мычать?
— Да, заметила, папа, это так странно.
— Вот именно. Ну ладно, подумаем об этом позже. Пойдем, милая, пусть отдыхает.
Дочь послушно последовала за отцом, одна перевязка отняла силы всех участников процесса, оказавшись не таким уж и лёгким делом, как казалось вначале, а её еще требовалось повторить несколько раз. Сердце трепетало при воспоминании о том, как молодой человек перенёс их лечение, оказавшейся возможно болезненнее самого ранения. "Бедняжка" — жалостливо пробормотала девушка, содрогаясь от одной мысли во что превратилось тело парня. Ведь у него буквально не было ни одного целого участка, раны были везде: на руках, на ногах, особенно концентрируясь в районе груди и живота, даже на голове обнаружилась огромная шишка, видимо полученная от удара о скалы.
Нерван уже сидел на кухне устало опустив голову на сложенные руки.
— Папа?
Взволнованно изогнувшись, Лоя попыталась заглянуть в лицо мужчины, но оно было надежно скрыто в складках рубахи. От её голоса тот слегка встрепенулся, но головы не поднял.
— Я в порядке. Просто устал.
— Папа, ты отдохни, а я сейчас приготовлю поесть. — Ласково промолвила девушка, суетясь возле почти протопившейся печи. У них было немного мяса и клубней картофеля, немного, но им хватит, а бульоном от костей, можно будет накормить раненого. Даже с обработанными ранами без еды, он долго не проживёт, хотя Лоя не представляла, как они будут его поить, если он не приходит в себя.
— Ох, милая, откуда такая жестокость. Ведь он ещё совсем ребёнок. — Печально промолвил Нерван, чей голос звучал глухо, застревая в ткани одеяния.
— Я никогда не видела столько ран, на одном человеке.
— Что ты, этого не видел даже я, прошедший войну с Калидонией.
— Было страшно?
Огонь подбодрённый свежей порцией дров радостно разгорался, нагревая воду и прогоняя холод печальных мыслей.
— Да, доченька, было страшно. Я никогда не говорил тебе об этом, не хотел, чтоб ты познакомилась с этой стороной жизни, но люди порой бывают очень жестоки.
В ответ на это заявление девушка лишь промолчала. Что ей было сказать, проведшей всю жизнь под ласковой опекой отца. Тонкие шкурки аккуратными спиральками оседали в ведро, составляя компанию уже успевшим упасть товаркам, даже эти остатки картофеля они используют с пользой, в их ситуации не стоило ничего выкидывать.
— Но и там я не видел, чтоб с такой злостью расправлялись с людьми. Кто же наш гость. Жертва жестокости или разбойник.