— Отец, ты сначала посмотри на него! Ты согласишься со мной, как только все сам увидишь.
Время протестовать было упущено, она победила. Обреченно вздохнув, несчастный мужчина согласно кивнул. Дочь же, обрадованная своей неожиданной победой, шустро проскочила мимо замершего отца и скрылась за старенький дверью, чтоб оказаться возле единственной в комнате кровати.
— Папа, вот он! Пожалуйста, поднести свечу ближе. Мне совсем ничего не видно.
Не проронив ни слова, отец подчинился просьбе дочери, поднеся порядочно оплавившийся огарок, свечи были нынче очень дорогим удовольствием и их приходилось экономить. Прикрывая фитиль рукой, дабы уберечь огонь, он подошёл к кровати. Ранее погруженный во тьму угол комнаты с кроватью осветился слабым светом, окунув остальное в полумрак.
— Посмотри, папа… — тихонько промолвила девушка, отчего-то перейдя на шёпот, и отодвинулась в сторону, лёгким движением сдернув с кровати старое, множество, раз залатанное ей же самой одеяло.
Тяжёлая ткань нехотя отскочила, открывая перед ним жуткое зрелище. На постели свесив руку раскинулся бледный худощавый юноша, напоминающий скорее мертвеца, чем живого человека. От неожиданности представшей картины мужчина невольно вздрогнул. Ему ещё никогда не приходилось ранее видеть таких людей и в таком состоянии. Когда-то будучи босоногим пацаненком, он слышал от деда истории, что среди чужестранцев существуют люди отличные по внешности от них, но самому их видеть ему никогда не приходилось.
Молодому человеку на вид было не больше чем Лое, высокий, стройный, он был необычайно красив. Такие люди не могли принадлежать реальному миру, но он был реален, о чем свидетельствовали многочисленные повязки, подобно одеянию опутывающие все его тело. Светлые, почти белоснежные волосы, мокрые от пота, разметались по подушке, не особо выделяясь от бледной с синеватым оттенком кожи. Бесцветные, почти бескровные губы были плотно сжаты и сильно потрескались, толи от жажды, толи под действием солёного моря и солнца, а может от того и другого. Неожиданно чёрные брови и ресницы, лишь сильнее подчеркивали впалые глаза, выделяя их ярким пятном на бледном осунувшемся лице, о цвете которых приходилось только догадываться.
— Папа, ему срочно нужна помощь. Он сильно ранен, — пробормотала девушка, вырывая его из пучины задумчивости, и в подтверждение своих слов, сдвинула в сторону несколько повязок, скрывающих наиболее глубокие продолжавшие кровоточить раны.
— Кто мог поступить с ним так… — ошарашенно пробормотал мужчина. От вида этих ран, даже ему, повидавшему немало на своём веку, стало плохо. Этот чужестранец, ещё почти ребёнок, практически умирал у них на глазах, кто же мог поступить с ним так жестоко…, и он был совсем не уверен, что они с дочерью смогут тут чем-то помочь, шанс, что молодой человек выживет, был очень и очень мал. Эти мысли никак не давали ему покоя. "Каково же будет его родителям, когда они узнают о судьбе сына, и узнают ли вообще, если он тут погибнет один на чужбине" — вклинилась в голову внезапная мысль, но мужчина постарался прогнать эти глупые рассуждения прочь, это не его проблемы. Им нужно было подумать о себе, а точнее, о том, как поступить именно сейчас. Долго скрывать раненого они не смогут, кто-нибудь из соседей точно догадается и тогда воины правителя придут за ним и за ними.
— Милая… где ты нашла его?
— Он был на берегу. Море выбросило его на скалы.
— Что ты опять там делала! Я говорил тебе сотни раз. Не следует туда ходить! Это опасно! — его голос невольно стал повышаться, выдавая искренний испуг за жизнь дочери, но он постарался сдержаться.
— Отец, я была осторожна, я всего лишь хотела насобирать ракушек, чтоб мы могли продать их, когда увидела его. Волны вытолкнули его на берег и…, и я не смогла оставить его там.
— Но Лоя… как ты донесла его?