Кай откинулся на подушки и устало лежал. Из благостных объятий такой привычной тьмы его вырвала боль, такая сильная, что хотелось кричать, но голоса не было, поэтому он не мог даже попросить этого странно доброжелательно настроенного туземца прекратить эту пытку. То, что мужчина хотел ему помочь, Кай понял с первых секунд своего пробуждения, но как же была ужасна эта его помощь. Чем он обрабатывал его раны. Солью?! В этот момент юноша даже не знал насколько он был прав. Во рту все пересохло, казалось жажда уже не просто остановилась на его рте, а проникла гораздо глубже, испаряя всю воду уже внутри. Это было странное и очень пренеприятное ощущение, даже боль от промывания ран, ему была гораздо родней. Неужели получать раны для него привычно?! Кай тяжело вздохнул. Как понять кто он?! Или что?! Но для начала вода. У него ушло несколько минут, чтоб его поняли. Как это было сложно, пытаться просить о чем-то не имея возможности сказать. Он не знал была ли немота у него врожденным дефектом, но чувствовал, что это явление было ему непривычно, так как он забываясь все время пытался произнести свою просьбу вслух, после дела спохватившись, что его никто не услышит. Всё тело горело словно в огне, а одеяло стыдливо прикрывало его наготу, так как он ощущал, что кроме повязок на нем ничего не было. Ужасное ощущение беспомощности охватило его. Сейчас он был беспомощнее ребёнка, ведь даже руки не хотели подчиняться ему, а так хотелось поднять ладонь и откинуть непослушную прядь, настойчиво лезущую в глаза, а как попросить о помощи Нервана, Кай не знал. Набрав в грудь воздуха и едва не застонав от пронзившей её боли, он дунул на непокорную растительность, даже не подумавшую сдвинуться в сторону. Лишь словно издеваясь над его мучениями, пошевелившей в носу. Не выдержав он оглушительно чихнул, скривившись от вспыхнувшей в нескольких местах боли.
Вскоре в комнату вошёл Нерван с небольшой кружкой настоя ромашки, благостным бальзамом пролившейся в перчащее от сухости горло. "Какое блаженство," — мысленно промурлыкал Кай, прикрыв от удовольствия глаза. Такая мелочь доставила ему огромное удовольствие, а противная прядь вновь нацелилась на его нос. Выдержав неравное сражение с собственными волосами Кай вновь чихнул и услышал лёгкий приглушенный смех. Нерван наблюдавший за его неуклюжими попытками помочь самому себе, не сдержавшись рассмеялся, до чего же юноша сейчас выглядел по-детски забавно. Склонившись над мальчиком он убрал непослушный локон, за ухо парня, поймав на себе нервный напряженный взгляд.
— Не волнуйся. Я тебе не враг, по крайней мере до тех пор, пока ты не вредишь моей семье. — Негромко произнёс Нерван. Его тихий тон был вызван вовсе не тем, что он был не уверен в своих словах, в них он был как раз очень уверен, а тем, чтоб его не услышала Лоя, не замечавшая в незнакомце ничего опасного. — Ты меня понял? — на всякий случай уточнил он у раненого. На что парень утвердительно кивнул и впервые за все время пребывания в их доме улыбнулся, едва-едва, но это была искренняя приятная улыбка, невольно понравившаяся мужчине.
— Скоро будет готов ужин, ты пока полежи вечером повторим и ещё я наложу тебе пару компрессов. — Уверенно произнёс мужчина, поднявшись.
"Да".
Кай утвердительно кивнул, вредить семье, спасшей его, а они именно спасли, теперь он в этом не сомневался, он не собирался. Юноша не знал, кем он был, но чувствовал, что он не злодей, желания навредить в нем не возникало. Хотя кто знает, что может случиться после того как пройдешь на грани жизни и смерти. Сейчас не помня ничего он сам не знал, что можно от самого себя ожидать, но насколько это возможно, он постарается оправдать их доверие. Устало зевнув, парень и сам не понял, как вновь погрузился в сон, а поутихшее жжение от повязок только способствовало этому.
Когда Нерван вернулся в комнату с небольшой тарелкой мясного бульона, слитого с их будущего супа, который готовила дочь, в комнате его никто не ждал. Молодой человек измученный перевязкой вновь погрузился в сон-беспамятство и в этом был свой плюс. Выздоровление во сне шло гораздо быстрее, но также это давало и им с Лоей дополнительное время свыкнуться с его присутствием в их жизни. С реальным присутствием, а не в том образе полуживого тела, что не сейчас, так завтра покинет этот мир, каким потеряшка представил перед ними в последние почти пару месяцев. Поставив тарелку на стол, мужчина оставил парня в одиночестве. Перед сном он намеревался вновь промыть его раны, а это значит спать тому было не долго, всего каких-то три-четыре часа.