— Я… тащ... щила его… — призналась его глупая дочь запинаясь.
— Милая, надеюсь, тебя никто не увидел?
— Нет, папа, меня никто не видел, все были в это время на пашне, но я все равно смотрела по сторонам, чтоб меня не заметили.
— Молодец, моя девочка. — С довольной улыбкой похвалил её мужчина расслабившись. — Следы! — вдруг воскликнул он, ошарашенный неожиданной догадкой.
— Я стерла их так, как ты меня учил, когда мы играли в лесу.
Сердце наполнилась гордостью за дочь, и он позволил себе облегченно выдохнуть.
— Нам надо обработать его раны, иначе он умрёт от потери крови или заражения, и твои усилия будут напрасны.
— Но как нам это сделать? — растерянно прошептала девушка, не зная за что схватиться. Однако её отец уже деловито осматривал юношу, срывая, успевшим местами присохнуть, грязные повязки и лохмотья, оголяя покалеченное истерзанное тело. Теперь избавившись от последних сомнений и угрызений совести, мужчина был готов действовать. Закатав рукава просторной рубахи, он деловито принялся за работу.
— Милая, принеси тёплой воды и тряпок. Да ещё завари лапчатки, три ложки на два стакана воды, её настоем хорошо бы обмыть его раны.
Девушка утвердительно кивнула и бросилась из комнаты, спеша выполнить поручение отца. Оставшись в одиночестве мужчина устало присел на краешек стула. Отправив прочь дочь он позволил себе опустить уверенную мину, окинув раненного задумчивым взглядом, сейчас ему было необходимо решить задачу, настолько сложную, что казалось, от её решения зависит жизнь всего человечества. Ведь именно в его руках находилась жизнь молодого чужестранца и только от него зависело, умрёт он или будет жить. Он понимал, что разумнее всего было дать юноше умереть, чтоб оградить себя и дочь от гнева властей, но он не мог так с ним поступить. Но кто он им, чтоб рисковать жизнью дочери и соседей?! Тем более, что ему даже ничего не нужно было делать, мальчишка уже умирал, стоило лишь подождать. От невеселых мыслей его отвлек еле слышный шорох, донесшийся со стороны кровати. Худая бледная рука с длинными тонкими пальцами судорожно вцепилась в постель, комкая простынь, словно цепляясь за неё, в надежде на спасение. Сердце старика дрогнуло. Подойдя к постели, он положил руку на неспокойную голову юноши. Жар исходящий от его тела обжигал.
— Тише, тише. Все будет хорошо, ты поправишься, — тихонько произнёс он и раненый словно послушавшись замер, вытянувшись в струнку.
Мужчина обреченно покачал головой, как бы не правильно это не было, но он не мог просто смотреть, как этот ребёнок умрёт и ничего не делать. Присев на краешек кровати мужчина снял оставшиеся повязки, пусть немного, но они сделали свое дело, кровь стала течь меньше, но раны все равно были очень глубоки. Он мог только догадываться, кому так помешал молодой человек, что с ним так обошлись, и надеяться, что очнувшись тот сможет все объяснить. Вот только не навлекли ли они ещё большие проблемы, спасая его?! От лёгких прикосновений мужчины незнакомец вздрагивал, но не произносил ни звука, что также поразило хозяина дома. Этот чужестранец весь представлял из себя загадку, ответа на которую он никак не находил. От грустных мыслей его отвлекли лёгкие шаги. В комнату вошла дочь, неся глубокое блюдо, наполненное теплой водой и несколько тряпок, среди которых мужчина отметил и свою старую рубаху, которая ему уже стала порядком узка.
— Папа я поставила траву настаиваться, а пока принесла воду, твои рубашку и брюки. Его надо будет одеть, одежда, которая была на нем, превратилась в лохмотья, её уже не спасти.
— Молодец, моя девочка. Давай мне воду, а одежду повесь на стул.
Забрав воду у девушки, он поставил блюдо на стул возле кровати, всем своим видом показывая, что ждет, когда дочь уйдет. Не стоило ей видеть их гостя таких, хотя он и понимал, что это уже было поздно.
— Я пойду посмотрю, как трава, — воскликнула девушка и вышла из комнаты, без слов поняв, что хотел от неё отец.
Теперь все его внимание сконцентрировалось на раненом. Когда последние повязки остались на полу, его сердце сжалось от жалости. Всё тело юноши покрывали порезы разной глубины. Большинство из них были не опасны для жизни, но трое из них вызывали серьезные опасения. Две раны пришлись в область живота, чуть сбоку, а третья прошла, как раз между ребер, но как смог понять мужчина клинки, оставившие эти повреждения прошлись по касательной не задев жизненно важных органов, и это внушало надежду, что его удастся спасти, о том, что будет дальше, мужчина решил не думать. Смочив лоскут ткани в воде он принялся смывать кровь и грязь с тела юноши, окрасив воду в розовато серый цвет. От его прикосновений чужестранец вздрагивал, но не просыпался. Вскоре его работа подошла к концу, теперь юноша выглядел не так ужасно, но сильная бледность и жар внушали опасения за его жизнь.