В этот раз мужчина уходил на ночное дежурство с тяжелым сердцем. Дом оставленный позади больше не был привычным оплотом спокойствия и уюта. Теперь, когда там поселился чужак, отцу было не спокойно оставлять дочь одну, и хотя пока юноша был едва жив и безобиден, так будет не всегда, что ждать от него, когда он поправится… Выбора не было. Ему было жаль молодого пострадавшего парня, но дочь была ему намного дороже. Так что едва парень поправится, Нерван будет вынужден попросить его уйти. Молодой человек уже не ребёнок, чтоб потеряться, а что с ним будет дальше уже не их с Лоей забота. Хотя мужчина и понимал, что дочь может с таким решением не согласиться, но тут он был готов настоять на своём. Придя к определённому решению, он успокоился и ухватив покрепче палку, приготовился ждать…
Едва солнце склонилось к закату отец ушел на караул, Лоя проводила его беспокойным взглядом. Отец был уже не молод, как-никак ему шёл пятьдесят второй год, и ночные бдения были ему не очень полезны, но она верила в него. Особенно после того как повзрослела достаточно, чтоб понять, что случилось с матерью. В тот день девушка решила сама для себя, что заменит её для отца, оберегая и ухаживая за ним в меру своих детских сил, как и он, как мог, всегда заботился о ней. Это их очень сблизило. Объединенные общей бедой они нашли утешение друг в друге, став крепкой семьёй. Лоя всегда была послушной девочкой, этот раз был первым, когда она поступила против воли отца, настояв на своём и оставив молодого человека у них. Чужестранец… был очень странным и непохожим ни на кого видимого ей прежде. Девушка никогда не покидала деревни, и о том, что находится за её пределами имела лишь смутное представление, отчего этот чужак притягивал её как магнит. И хотя отец взял с неё обещание не заходить к тому в комнату одной, Лоя не смогла устоять. "Ведь если просто взгляну одним глазком. Ничего не случится же!" — убедила сама себя девушка и поднялась из-за стола. Мытье посуды не заняло много времени, тем более, когда впереди ожидалось такое интригующее посещение. Вытерев насухо руки она подошла к двери и Легонько толкнула старинную, голубо-зелёную, как гладь моря, в часы его спокойствия, дверь.
В комнате царил полумрак, небольшой огарок свечи почти догорел, оставив на поверхности стула жирные бесцветный капли, успевшие присохнуть к потертому от времени дереву. Слабый фитиль мигал в озерке жидкого воска, кое-как прогоняя темноту, отбрасывая мрачные тени на осунувшееся, посеревшее, словно выточенное из камня лицо. Молодой человек возлежал на подушках, тонкие веки прикрывали глаза, судорожно бегающие из стороны в сторону, при том что сам юноша оставался совершенно недвижим. Видимо во сне вновь и вновь переживавшего свое ранение. Слипшиеся от морской соли и пота волосы разметались по подушке, имели несвойственный для их народа цвет. Несмотря на всю их помощь, раненого мучила сильная боль, на лбу выступили капельки пота, стекая тонкими ручейками за ухо, он то и дело беззвучно стонал, тяжко вздыхая.
Подойдя почти вплотную к кровати девушка протянула пальчик и коснулась щеки юноши. Горячая. Колючая. Было так неожиданно касаться лица незнакомца, в непостоянном свете свечи в отблеске которой, больше смахивающего на привидение, чем на человека. Бледный с синеватым оттенком цвет кожи немного пугал её, своей неестественностью. Да и все состояние юноши не внушало надежды, казалось стоит ей отойти от него, как он уйдёт в мир иной. И все случится так, как и говорил отец. Незнакомец погибнет сам без посторонней помощи. Может так даже, будет лучше, но отчего-то ей этого совсем не хотелось. Ещё немного полюбовавшись аккуратными чертами, она подтянула одеяло, укрыв больного по самый подбородок, чтоб хоть как-то снизить озноб, и покинула комнату.
Пора было собираться, ведь она обещала отцу сходить к бабе Кирии, которая жила на окраине деревни, считаясь самой зажиточной и таинственной жительницей Мистерии. О ней говорили, как о хорошей экономной хозяйке, хотя порой ходили и другие слухи, но у неё всегда водилось больше чем у других, и она этим пользовалась. Хотя сама Лоя ничего не могла сказать плохого о женщине, с ней бабка всегда была добра и отзывчива.