— Папа, а другого средства нет? — жалобно уточнила Лоя. От мысли что им придется мучить, итак, страдающего от боли человека, ей становилось не по себе.
— Нет. У нас нет другого выхода, наших средств и положения не хватит на обращение к владеющему.
Владеющими в Такиении называли людей, обладающих необычными силами отличными от обычных людей. С помощью своих сил, дарованными им от рождения, владеющие могли как излечить, так и убить человека. Но их число в стране было очень небольшим, и они очень сильно ценились, а их услуги стоили огромное состояние, хотя иногда владеющие не отказывали и в безвозмездной помощи, но никто не знал, когда и по какому принципу они выбирают кому платить, а кому не платить за их работу.
— Это так неправильно, когда они могли бы помочь, они просто отворачиваются от нас.
— Это не так. И не нам с тобой судить этих людей. Кто знает, что им стоит использовать свой дар. — Серьёзно вступился за владеющих Нерван, оскорблять этот класс людей, даже в мыслях он не желал. Мало ли что или кто услышит. — В этом случае мы справимся сами. Только в его силах выжить или умереть. Если он погибнет значит такова его судьба. Он, итак, довольно долго задержался на этом свете, судя по его состоянию.
Положиться на удачу, как советовал отец, было страшно, но что они могли ещё сделать, они, итак, шли на риск помогая чужаку.
— Понимаю. Папа, можно я буду тебе помогать?
— Тебе придется мне помогать, так как нам потребуются все наши силы.
— Тогда давай начнём. Папа, мы должны его спасти.
Мужчина внимательно посмотрел в глаза дочери. Такая настойчивость девушки его настораживала, но ничего конкретного утверждать он не мог. Скорее всего его красавица просто взялась опекать ещё одного больного и несчастного, как и прежде. Для неё возможно и не было разницы, человек или животное. "Очень уж она у него добрая". — сокрушенно покачал в такт своим мыслям Нерван и тяжело согласился.
— Хорошо, нам нужны: соль, жир и лук.
— Я принесу жир!
— Положи его в ту кастрюльку, что мы использовали для каши, и разомни с половиной ложки соли, а я пока нарежу лук, как раз одна луковица у нас ещё сохранилась, — следуя своим собственным инструкциям, мужчина мелко нарезал луковицу и высыпал в уже смешанные дочерью, жир и соль получившуюся крошку. Полученная ими смесь пахла очень странно, от неё у "лекарей" щербило в носу и слезились глаза.
— Пойдем, милая.
Вооружившись всем необходимым они направились к раненому. В комнате стоял тяжелый болезненный дух, в нос сразу ударила неприятная смесь запахов крови, пота и ещё чего-то кисло-сладкого, вызывающего неприятные предчувствия. За прошедшую ночь их гость выглядеть лучше не стал, даже напротив став ещё бледнее, хотя казалось бледнее уже некуда, белоснежные волосы разметались по подушке, видимо в беспокойном ночном метании, простынь намокла от пота, а на щеках горел не естественный и оттого ещё более жуткий румянец. Эти несколько часов дались ему ой как не легко.
— Милая, положи кастрюльку на стол и подожди пока я сниму повязки.
Спорить с отцом Лоя не стала, бросив очередной жалостливый взгляд в сторону больного, она подошла к окну и распахнула шторы, хотела было открыть и окно, но передумала, вдруг раненый будет стонать, ведь его смогут услышать. Нерван между тем уже скинул укрывавшее тело одеяло и приступил к удалению наложенным ими бинтов. Что сделать оказалось не так-то просто, как казалось. Видимо во время своих метаний, чужак вновь повредил раны и те покровоточив присохли, да так сильно, что пришлось прибегнуть к помощи раствора лапчатника, оставшегося с прошлого дня. Отходили повязки неохотно, словно не желая уступать свое место, но все-таки отошли. Нерван провел рукой по лицу, вытирая выступивший пот, оказание помощи оказалось очень нелёгким занятием, а они ещё были только в самом начале. Но во всем этом действие его больше всего смущало не присохшая ткань, а то, что на все его действия молодой человек, оставался подозрительно безучастным, словно все происходило не с ним, а с кем-то другим. Неужели они опоздали...
— Теперь приступим, к следующей части. Милая, держи паренька крепко, будь осторожна, он будет вырываться. Прижми руками к кровати его плечи, так будет легче.
Сделав все так, как велел отец, Лоя обошла кровать и положила свои ручки на плечи. Касаться его было странно. На ощупь его кожа была очень приятной и гладкой, но ужасно горячей, обжигая ладони. Ей стоило усилий, чтоб не отдернуть рук. Как он был ещё жив при таком жаре…