Это были те самые глаза- серые с золотистым ободком, глубокие, почти человеческие. Глаза мальчика, спасшего ее в лесу!
- Ты...- прошептала она, и горячие слезы потекли по щекам. То ли от облегчения, то ли от жалости.
Волк зарычал, отчаянно мотая головой, словно пытаясь прогнать ее прочь. Его оскал стал яростнее, но Милослава видела в его глазах не угрозу, а боль и... страх. Не за себя- за неё. И так на душе тепло стало- в который раз он за неё беспокоится, хоть самому опасность грозит. Вот и тогда он больше за неё переживал.
Девочка мотнула головой, вытирая слезы рукавом. Поняла она его, но решила на своем стоять. Теперь черёд её помогать - пора долг вернуть.
- Я не уйду, - твердо сказала она, - Не оставлю тебя здесь.
И вдруг в ее голове, минуя слух, прозвучал чужой голос:
"А я ведь еще тогда понял, что с тобой проблем не оберешься.".
Милослава рассмеялась сквозь слезы - шутит, значит, жив будет.
- Что мне делать? - спросила она вслух, опускаясь на колени рядом с израненным зверем.
"Нужно идти к моей хижине. Ты должна тащить меня, а я буду направлять. Но есть одно условие: иди задом наперед. И не оборачивайся. Что бы ты ни услышала, что бы ни почувствовала- ни за что не оборачивайся".
- Но как же я не врежусь во что-нибудь?
"Не бойся. Я увижу путь и подскажу тебе. Доверься мне".
Милослава осторожно подхватила волка под передние лапы. Он был тяжелым, гораздо тяжелее, чем она ожидала. Собрав все силы, девочка потянула его по снегу, медленно ступая назад, как он и велел.
Путь казался бесконечным. Несколько раз она слышала за спиной треск ветвей, шорох и даже тихий смех, словно кто-то невидимый наблюдал за ее странным шествием. Горшочек с мазью, теперь кажущейся бесполезной, при таких-то ранах, больно бил по спине с каждым рывком. Иногда голос волка предупреждал ее: " Левее... теперь два шага вправо... осторожно, корень...".
Наконец лес снова расступился, и Милослава почувствовала, что снег под ногами сменился утоптанной землей.
" Мы пришли",- прозвучало в ее голове.
Только теперь девочка осмелилась обернуться. Перед ней стояла хижина, какой она не видела никогда прежде. Она будто вырастала из земли и деревьев одновременно - стены из толстых бревен, покрытых мхом и лишайником, крыша из состаренной дранки, местами проросшая травами и молодыми побегами. Окна - узкие, как бойницы, затянутые чем-то полупрозрачным, пропускающим лишь тусклый свет. Над входом висели странные обереги - засушенные травы, связанные в пучки, кости мелких животных, нанизанные на тонкие веревки, камни с высеченными символами.
Вокруг хижины земля была черной, словно выжженной, ничего не росло на ней, кроме нескольких искривлённых растений с темно-фиолетовыми листьями. Дым из трубы поднимался не серым облаком, а тонкими струйками, переливающимися сине-зелёными оттенками.
"Это похоже на жилище ученика темного колдуна", - подумала Милослава, вспомнив рассказы бабушки. Она слышала о могущественном чернокнижнике, который иногда появлялся в этих краях, чтобы напитаться силой Сумрачного леса. Говорили, у него есть ученики и слуги, но никто не знал, кто они и как выглядят. И, кажется, теперь она сама удостоилась сомнительной чести узнать то.
"Толкни дверь. Она не заперта",- появился в её мыслях голос волка.
Внутри хижина оказалась неожиданно просторной. Стены увешаны пучками трав, корешками и высушенными частями животных, которых Милослава предпочла бы не рассматривать слишком пристально. В центре - очаг с тлеющими синеватыми углями. Вдоль стен тянулись полки с глиняными горшочками, стеклянными пузырьками и деревянными шкатулками. В углу громоздилось ложе из шкур.
"Теперь слушай внимательно,- голос волка в ее голове стал слабее.- Возьми с третьей полки справа горшок с золотой крышкой. В нем порошок из лунного корня. Добавь его в котелок над огнем. Потом найди пузырек с жидкостью цвета закатного солнца. Добавь три капли, не больше".
Милослава, уложив волка на пол, да сняв с себя одежду и котомку с горшком, принялась в точности выполнять его указания, смешивая странные ингредиенты - сок белладонны, кровь неизвестного существа, пепел горного папоротника. Котелок начал испускать серебристый пар, наполняя хижину сладковато-горьким ароматом.
"Теперь нанеси отвар на мои раны",- велел волк.
Девочка осторожно промыла его раны, удивляясь тому, как рана, казавшаяся смертельной, под воздействием снадобья начала затягиваться на глазах.
Вдруг тело волка содрогнулось. Он заскулил, и шерсть его начала меняться - будто таять, обнажая кожу. Лапы удлинялись, превращаясь в человеческие руки и ноги. Морда медленно трансформировалась в лицо юноши. Перед Милославой лежал обнаженный мальчик лет шестнадцати с темными длинными волосами и теми же удивительно глубокими серыми глазами.