- Нам нужно вернуться по домам,- преодолев страх, сказала Ярослава.- Уже поздно.
Но никто не решался выйти наружу, пока за окном раздавался этот странный, почти человеческий вой.
Милослава стояла, прислонившись к стене, и думала о том, что увидела в зеркале. Что это значило? Почему ей явился волк, а не человек? И почему сейчас, в Сочельник, за стенами бани воет этот зверь, словно призывая её? Или кажется то им, напуганным полуночным гаданием?
Девушки зажгли лучину и начали молиться, надеясь, что до рассвета волк уйдёт и они смогут безопасно вернуться домой. Только Мартина не молилась. Она смотрела на испуганную Милославу и думала: "Может быть, теперь все поймут, что она не такая уж особенная. А, может быть, теперь они увидят, что лес избрал её не для счастья, а для чего-то тёмного? Ведь не Богом красота её дана, раз столько мужчин манит? Вот и хозяина лесного пленила. Эх, отдали бы её ему, на забаву, умилостивить...".
Но в глубине души Мартина знала: что бы ни означало это видение, оно лишь подчёркивало необычность Милославы. И от этого зависть в её сердце разгоралась ещё сильнее.
2. Зоряна
Зоряна вошла в дом родителей, отряхивая снег с тулупа. За ней вприпрыжку забежала маленькая Забава, восторженно озираясь по сторонам.
- Ох и красиво!- воскликнула Зоряна, переступая порог просторной горницы, где уже пахло сочивом и печеными яблоками. Еловые ветви украшали стены, алые гроздья рябины свисали с них, а кое-где и серебрянкой окрашенные склеенные вместе скорлупки от орехов сияли точно луна на небе.
Катаржина, довольно кивнув, подхватила внучку на руки.
- Ой, тяжёлая стала! Вот-вот спину мне надломишь,- притворно застонала она, целуя Забаву в макушку.
Мирко, бросив взгляд на разложенные на маленьком столе в углу свежие сети, которые он чинил уж как с неделю, отряхнул снег с сапог и подошёл к дочери.
- Ну, с праздником, дочка. - сказал он, обнимая Зоряну. - Как путь держали? Не холодно ли было?
- Да нет, батюшка, тулуп тёплый, да и недалеко ведь, - ответила Зоряна, снимая верхнюю одежду.
Забава, высвободившись из объятий бабушки, уже шныряла по комнате, заглядывая в каждый угол.
- Баба, а баба, - зашептала она, дёргая Катаржину за подол,- А где мои подарки? Ты же готовила, я знаю!
Катаржина шутливо шлепнула внучку по ладошке.
- Экая ты бойкая! Праздник ещё не начался, а ты уж про подарки. Негоже так, дождись полуночи.
Забава надула губы, но ненадолго. Её внимание привлёк накрытый рушником стол. Она осторожно приподняла краешек ткани, разглядывая приготовленные яства.
Зоряна осмотрелась по горнице, отметив, что сестры не видно.
- А где Милослава? - спросила она, помогая матери расставлять миски.
Катаржина махнула рукой. Злость её немного подутихла, может, способствовало тому то, что вспомнилось ей, как сама бегала на свидания к Мирко. Ещё девчонкой шестнадцатилетней убегала из дому, чтобы с милым рука об руку просидеть полночи у пруда за разбитой мельницей, да на звезды смотреть. Мирко тогда был ох и красив - не чета нынешнему. Да ведь только и она совсем иной была.
- А, гадать, видно, сбежала. С утра ещё убежала, сказала коротко - вернётся к ужину.
Зоряна нахмурилась, отставляя миску чуть резче, чем следовало.
- И ты так спокойно об этом говоришь? В Сочельник, когда семья должна быть вместе, она по гаданиям бегает?
- Да что ж такого-то? - пожала плечами Катаржина. - Молода ещё, вот и бегает. Вернётся.
- А помнишь, как меня ругали, когда я в её возрасте на прогулки уходила да задерживалась дольше положенного? - Зоряна почувствовала, как старая обида поднимается в груди. - Три дня потом из дому не пускали. А хлев помнишь? Как только моей заботой он стал на месяц? А Милославе всё можно!
Она вспомнила, как часто в детстве ей казалось, что младшую сестру любят больше. Словно для Милославы правила были мягче, словно ей прощалось то, за что Зоряну наказывали.
- И в прошлом году, когда она пирог подпалила - ничего, посмеялись только. А когда я забыла тесто вымесить, помнишь, как ты меня отчитывала?
Мирко, слушавший разговор, звучно стукнул рукой по столу.
- Будет тебе, дочка, - сказал он твёрдо. - Негоже в светлый праздник плохое вспоминать да старые обиды ворошить. Праздник на пороге, первая звезда скоро взойдёт.
Зоряна замолчала, но обида осталась, затаилась глубоко внутри. Она принялась помогать матери с последними приготовлениями, стараясь не показывать своих чувств.
Забава тем временем нашла куклу, оставленную при прошлом визите, и тихо играла в углу, изредка поглядывая на дверь, словно ожидая чего-то.
Когда солнце уже совсем село и в горнице зажгли свечи, во дворе послышался скрип калитки и торопливые шаги по скрипучему снегу. Дверь отворилась, впуская клубы морозного воздуха и Милославу - раскрасневшуюся, с блестящими глазами и запорошенными снегом волосами.