- Тмутаракань это, а не град при нынешнем правлении, - прошипел он, и его двойной подбородок затрясся от негодования.- Девок портит, пиры устраивает на княжеские деньги, а дела вершить не желает. Поборы увеличил втрое! В году том отказал принять обоз мой с товарами, сказал, мол, после пира решим. А на пир меня и не позвал! Меня, чей дед еще старому князю служил верой и правдой! А торговля?- он обвел недовольным взглядом всех вокруг- Доколе мы терпеть то будем, что лес нас от мира отрезал? Рази ж живём мы, аль существуем теперь? Когда любой торговец за лесом богаче нас, купцов знатных именитых!
Дубовая дверь, окованная медью, тихо отворилась, и в горницу вошли молодые служанки в чистых рубахах, с повязанными поверх передниками, натёртыми до блеска деревянными подносами, на которых дымились блюда с мясом. Следом два отрока внесли тяжелые кувшины с медом и вином, от которых исходил сладкий аромат, смешанный с запахом пряностей.
Разговор на миг замер, и присутствующие с жадностью воззрились на обильное угощение- здесь были и печеные поросята с яблоками в зубах, и огромный лебедь под медовой корочкой, и жареные тетерева, и пирожки с разными начинками: грибами, мясом, рыбой, ягодами, лежащие горками на больших деревянных блюдах. Не забыл хозяин и о соленых огурчиках, квашеной капусте, мочёных яблоках, бочковой рыбе- всё выставлено было в резных мисках и туесах.
За служанками степенно вошла жена Никифора, статная Ефросинья Глебовна, в богатом парчовом сарафане и кокошнике с жемчугами, от которых исходило мягкое, молочное сияние. Ее пышное тело, не по годам сохранившее стать и гордую осанку, было украшено массивными золотыми серьгами и ожерельем из крупного речного жемчуга в три ряда. За руку она вела свою дочь Раденку- юную красавицу с длинной русой косой до пояса, перевитой алой лентой, и глазами, голубыми, как васильки в летнем поле.
Заходя, девушка на миг встретилась взглядом со Святославом и тут же зарделась, заалев щеками, словно сочное яблоко. Она потупилась, опустив длинные ресницы, но уголки ее пухлых губ дрогнули в едва заметной улыбке. Тонкий стан ее, перетянутый расшитым поясом, казался таким хрупким, что Святослав невольно подумал, как легко его могли бы обхватить его руки, привыкшие к мечу и щиту.
"Хороша,- подумал Святослав, принимая из ее рук кованую серебряную чашу с вином, нарочно коснувшись тонких пальцев с выкрашенными хной ноготками. Не раз слышал он о красоте да воспитании дочери Никифора. А теперь удалось и воочию увидеть. - Кровь с молоком, сама спелость. Глаза- как небо весеннее, а коса- жива в руках, будто змея золотая. Когда стану князем, возьму ее в жены. Молода, родовита, а главное - покорна будет и рожать станет исправно".
Ефросинья, заметив этот взгляд и то, как заалелись щеки дочери, улыбнулась уголком губ - не без хитринки. Она сделала глубокий поклон собравшимся, подчёркивая свое уважение к каждому. С мужем уговорились они загодя, что встретят всех точно самых дорогих гостей, прислуживать станут, чтобы показать своё расположение.
- Отведайте, дорогие гости, чем Бог послал да хозяйка приготовила. Муж мой, Никифор Всеволодович, радеет за вас, как за братьев родных. А кушайте на здоровье, не стесняйтесь - всё свежее, только из печи вынуто.
Когда женщины удалились, шурша платьями и позвякивая многочисленными украшениями, мужчины принялись за еду, однако разговор не утих. Воевода Касьян, разрывая руками сочную грудку жареного тетерева, заговорил тревожно, время от времени запивая мясо терпким, настоянным на травах медом:
- Люди с окраин бегут, как от мора. Каждый день новые беженцы у ворот. Твари из сумрачного леса каждую ночь подходят все ближе к деревням, воют так, что кровь в жилах стынет. Третьего дня целую деревню погубили, Ладомирье, что в десяти верстах отсюда. Одна старуха спаслась, сказывала, что видела существ, подобных волкам, но ходящих на задних лапах и говорящих человечьим голосом. У других блазни облик родных да близких принимают. Упыри души пьют! Волхование это чёрное, не иначе!
- А князю что? - Святослав горько усмехнулся, отрывая кусок от свежего каравая и макая его в солонку, вырезанную из цельного куска горного хрусталя. - Людей к городу не пускает, говорит - мест нет, голод начнется, запасов не хватит. А сам в это время новых девок во дворец тащит, будто гарем себе собирает. Не только простолюдинок - боярских дочерей требует! У Семена Упыря дочку увел прошлым месяцем - девку хоть и немолодую, но справную. Откажешь князю -опалу наложит или хуже того. Помните Гордея? Отказался сестру свою во дворец отправить. Так через неделю нашли его за полем с перерезанным горлом. Сказали - разбойники, да только кто поверил? Много ж рази у нас разбойников-то? А там лес рядом ещё, сами докумекайте.