- Простите, что задержалась, - выпалила она, стряхивая снег с плаща. -Ой, никак звезда уже взошла?
- Ещё нет, как раз вовремя,- проворчала Катаржина, но в голосе её звучала не злость, а облегчение. - Иди, чаю горячего выпей, вон как замёрзла.
- Тётя Мила!- Забава бросилась к ней, обнимая за колени.
Милослава подхватила племянницу на руки, закружила.
- А у меня для тебя подарки есть, - шепнула она ей на ухо, но так, чтобы все слышали. - Много-много. Подожди чуток.
Она быстро сняла верхнюю одежду и выскользнула во двор, вернувшись с небольшим узелком. Развязав его, она достала несколько кукол, искусно выполненных из ткани и соломы, с вышитыми лицами и волосами из пряжи.
- Вот, - сказала она, протягивая их Забаве, - это тебе. И вот ещё, - она вынула маленькие наряды для кукол, расшитые бисером и яркими нитками.
Забава заворожённо смотрела на подарки, осторожно касаясь вышивки.
- Красота какая, - восхищённо прошептала Катаржина, рассматривая работу.- Когда только успела сотворить?- довольная, она взглянула на Зоряну, будто оправдываясь перед старшей дочерью этим. " Видишь, и Забавушку нашу как любит, и как о ней заботится"- говорил этот взгляд. Но Зоряна хмуро отвернулась, принявшись стену изучать.
Зато даже Мирко, обычно скупой на похвалу, покивал с уважением.
- Добротно сделано, с душой.
И лишь Зоряна так и оставалась мрачной, хотя внутри невольно признавала- у сестры и впрямь золотые руки.
Пока Забава восторженно рассматривала подарки, Катаржина тихонько потянула Милославу за рукав.
- Ну, что там нагадала-то?- спросила она шёпотом. - Жениха видела?
Зоряна, делая вид, что не прислушивается, заметила, как тень промелькнула по лицу сестры - будто страх или тревога. Но мгновение спустя Милослава уже улыбалась.
- Нельзя рассказывать, матушка, - шутливо погрозила она пальцем. - А то не сбудется. Давайте лучше за стол садиться, звезда вот-вот взойдёт.
Катаржина хмыкнула, но расспрашивать перестала. Семья начала готовиться к праздничной трапезе.
Зоряна внимательно наблюдала за сестрой, пока все рассаживались вокруг стола. Что-то было не так в её веселье, что-то искусственное, будто маска. Взгляд Милославы иногда устремлялся куда-то в пустоту, и тогда лицо её становилось напряжённым.
Но вот за окном засияла первая звезда. Мирко встал во главе стола, и все склонили головы для молитвы. Зоряна, произнося знакомые с детства слова, чувствовала, как понемногу отступает обида. Что бы ни нагадала Милослава, что бы ни таилось за её улыбкой- сегодня был Сочельник, время семейного единения. Да и, какая-никакая, а семья её это. С Радомиром брак не радовал, оттого и все больше женщина к семье и близилась своей, тянулась.
Зоряна села за стол, принимая из рук отца первую ложку кутьи, и решила, что обязательно расспросит сестру позже. Точно старшая заботливая сестра, коей она и являлась по её мнению. По крайней мере, когда радушие возвращалось хоть на время .
Да, испросит, так и сделает. Милка вон как Забаву порадовала, а она что? Старшая сестра, как никак. Ну а пока можно просто радоваться празднику и тому, что они все вместе. Но тут же на ум пришло хмурое лицо Радомира, который сейчас, верно, очередного зверя свежует в амбаре позадь дома их- и Зоряна со злостью ткнула ложкой в кашу с изюмом, заслужив неодобрительный взгляд матери.
3. Радуница пропала
Солнце садилось над Вёселками, растягивая тени домов по обледеневшей земле. Холодный ветер гнал по улицам колючий снег, заставляя жителей закрывать ставни и подбрасывать дров в печи. Милослава стояла у окна отцовского дома, всматриваясь в темнеющее небо. Ее сердце сжималось от тревоги- маленькая Радуница, сестра Полинки, подруги Милославы, пропала.
Весть разнеслась по деревне быстро- ребятишки, игравшие возле околицы, последними видели девочку. Она будто заворожённая смотрела на сумрачный лес, а потом, когда дети отвлеклись, исчезла. Один из мальчишек клялся, что видел, как она пошла к кромке леса.
К дому старосты Мирко, отца Милославы, стекались мужики с факелами и рогатинами. Среди них был и Радомир, муж её сестры Зоряны - хмурый, молчаливый охотник, который единственный осмеливался ходить в лес, хоть и только по утрам, когда власть тьмы ослабевала.
-Нам надо надо спешить, - говорил Кшиштоф, отец Радуницы, отчаяние звучало в его голосе. - Она замёрзнуть может, голубка моя.
Милослава наблюдала, как её отец, высокий, с проседью в бороде мужчина, тяжело вздохнул.