- Смотрю, как день уходит, - ответила она. - А ты почему не на совете?
Князь сел рядом и притянул её к себе.
- Устал от бесконечных разговоров о податях и границах сужающихся. Хотел побыть с тобой.
В такие моменты Милослава почти забывала о том, кем является её возлюбленный. Почти - но не до конца. Истина, которую она узнала, была слишком тяжела, чтобы просто отбросить её.
Когда они оставались наедине, Мстислав иногда рассказывал о своём прошлом. Вот и сейчас, когда разговор их долгий неволей вдруг в то русло зашёл, слова давались ему с трудом, будто каждое воспоминание причиняло физическую боль.
- Святополк, старый князь, отец мой, был очень жестоким человеком, - говорил он, глядя в огонь.- Когда он привёз меня из Сумрачного леса, объявив всем, что я сын его погибшего соратника, да начав меня воспитывать по-своему, мне было....сложно. Я не мог привыкнуть к жизни рядом с людьми, к тому, что теперь навсегда я буду жить среди них.
Милослава знала, что редкие откровения князя следует ценить. Обычно он молчал о том, что оборотень, рожденный от волчицы-оборотницы да воспитанный сперва черным колдуном, в после- человеком, который выдавал его за своего воспитанника.
- Он вколачивал в меня человеческую суть, как гвозди в доску, - продолжил Мстислав, ласково сжав её руку. -Каждый раз, когда во мне просыпалось звериное, он безжалостно бил.
Милослава осторожно коснулась одного из тонких шрамов на его спине- длинного и бледного, почти незаметного в полумраке.
- Это от его плети? - спросила она тихо, пробежав подушечками пальцев по коже.
- Да. Меня часто пороли на конюшне, - князь усмехнулся, но глаза остались холодными. - Порой он делал это сам, порой поручал конюху. "Зверя нужно укротить"- любил он говаривать мне.
Милослава незаметно смахнула слезинку- она знала, Мстислав не потерпит жалости. Да и говорит он ей это не для того, чтобы пожалела. А чтобы раскрыться, чтобы поняла она, что не такой он злобный да бездушный, каковым считают вокруг его. Сделали его таким, выбивая всё человеческое. Хотели зверя из него изгнать - да сами хуже зверей были
- Когда порка не помогала, отец призвал волхвов и колдунов. - голос князя звучал глухо.- Они пытались запечатать мою волчью суть. Эти руны ворожбой выжгли на моей коже, когда мне было двенадцать. Я кричал так, что сорвал голос. Только отец велел в темнице закрыть меня, кормить через окошко. Четыре седмицы* так провёл я, пока он не убедился, что луна не действует на меня так сильно как раньше.
- Они помогли? - осторожно спросила Милослава.
Мстислав повернулся к ней, его глаза на мгновение вспыхнули янтарным светом.
- Нет. Они лишь загнали зверя глубже. Но он всегда частью меня был и остаётся. А теперь, с тобой, я чувствую его и себя одним целым.
Сомлев от признания, Милослава всё же осмелилась спросить о княжеской библиотеке, о которой Мстислав упоминал вскользь.
- У старого князя была обширная библиотека с редкими книгами, - подтвердил он. - Целые тома об оборотнях, древние свитки о магии крови и превращениях. В них он и искал способы раз и навсегда избавить меня от волчьей сути.
- Отчего же он собрал столько книг об оборотнях? -удивилась Милослава.
Мстислав долго смотрел в огонь, прежде чем ответить:
- Полагаю, он давно интересовался этим. Возможно, ещё до встречи с моей матерью. Его всегда влекло запретное знание. А, может, и мать он похитил, желая силу получить такую же, изучить. Да влюбился. Как-то, хлебнув больше медовухи, чем положено, он признался мне в том, что раньше и сам мечтал стать таким как я. Раньше, пока не познал учения трёх богов да того, что богопротивное это дело, оборотничество.- он горько усмехнулся - Что, впрочем, никоим образом не помешало старику обрюхатить мою мать.
***
Когда, спустя время, Милослава сообщила князю, что хочет вернуться в людскую, он вспылил. Его глаза опасно блеснули, а пальцы на миг превратились в когти, оставив борозды на деревянном подлокотнике кресла. Вздрогнув, девушка даже отошла подальше. Такого Мстислава она ещё не видела, эту часть его натуры. Буйную, звериную. Боялась она её, но понимала- не причинит он боле зла ей.
- Ты не вернёшься к жизни служанки! - отрезал он. - Я ведь говорил, что возвышу тебя. Сделаю своей княгиней!
-Умоляю. Пойми, мне нужно время.- настаивала она, стараясь не выказывать страха.- Всё произошло слишком быстро. Пожалуйста, я ведь...прошу самую малость. Мы столько ждали, прежде чем обрести друг друга, разве ж ещё совсем немного времени станет для нас сложностью?- страшно было Милославе. Ежели бы князь задумал полюбовницей временной сделать её - разве ж кто бы возражал? Но княгиней.... Даже если поостынет малость, да передумает, каково ей будет? Вон, над Яромилой теперь только ленивый не зубоскалит. Но Яромила- местная, своя. А её, чужачку, опосля, как в немилость попадёт, и вовсе со свету сживут. Хоть голос внутри отчаянно сладко нашёптывал, что истинная она князю, что навеуи вместе будут они. Ах, как хотелось в это поверить..