После долгих споров они пришли к компромиссу: Мстислав выделил ей отдельные покои в своих хоромах, куда она могла удалиться, когда пожелает. Он также разрешил Ладе, подруге Милославы, поселиться рядом.
***
- Он оборотень, -прошептала Милослава посреди разговора о князе, когда они с Ладой остались наедине в новых покоях.
Лада побледнела, прижав ладонь ко рту.
- Ты уверена? - прошептала она.
Милослава кивнула.
- Я то знала давно. - она уже рассказала Ладе про историю их знакомства, нарушив клятву, данную Мстиславу. Но знала она и то, что Лада как сама она станет оберегать это. Тем более, просьба у неё к подруге была. - Но всё равно, мается он. Больно мается сильно. Да и от людей всё сложнее скрывать. Он вид делал, что пьяный спит в покоях своих, а на самом деле полнолуние пережидал... Не держат больше руны, сила просыпается опять. А вокруг ....ты ведь знаешь - глаза да уши везде.
Лада нервно заходила по комнате. Ладно, обговорили они, как отныне смогут открыто да не таясь помогать беженцам вместе с Берегиней. То безопасно теперь, но вот это...Тайну такую великую знать...
- Ох, пускай боится не этого. Люди другое говорят- будто колдун он. И что ты...спасла его той ночью ...- она осеклась, виновато глядя на подругу.- Будто ворожбой тёмной. Вот, что мелят! Ух, языки без костей!- всплеснула она руками.
- Неужто так? - насторожилась Милослава.
Лада опустилась на край постели.
- Да. Когда князь был отравлен, я побежала за помощью к Ярополку. Он пошел к княжеским покоям и вернулся под утро с вестью, что князю стало лучше. А я, пока к нему шла, столько наслушалась всего. Но люди болтают всегда.- попыталась она успокоить Милославу- Да, думаю, Яромила с языком своим поганым постаралась на славу. Это ведь она больше всех кричала, что ты князя отравила.
- Ох, беда....И незнамо, кто то дурное сделал. Торх умер в темнице, - медленно проговорила Милослава.- Слуга тот княжий, который дал мне отравленное вино для него. Его ведь нашли мертвым прежде, чем успели начать пытки. А боле и спросить не с кого.
Они обменялись долгим взглядом, не решаясь произнести вслух свои подозрения.
- Нам нужно больше узнать об оборотнях, - наконец сказала Милослава.- Мстислав говорил, что в библиотеке старого князя множество книг на эту тему. Может быть, там мы найдем ответы. И поможем князю. Да землям всем заодно- я говорила с Мстиславом, он и сам думает со злом лесным бороться.
- Но нас не пустят в княжескую библиотеку, - возразила Лада.
- Меня пустят, - уверенно ответила Милослава.- Волю на то он дал мне. Но я не умею читать. А ты умеешь, подсобишь.
Лада нахмурилась.
- Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?
- Да. Мстислав сам говорил, что пытался искать информацию, но не смог найти. Ему опасно показывать слишком явный интерес к книгам об оборотнях - люди могут начать подозревать. Его отца и так давно подозревали в связи с оборотницей. Да ещё и некогда ему, тяжко из-за состояния.- умолчала она о том, что сейчас, рядом с ней, Мстислав будто на поправку пошёл.
Лада долго молчала, обдумывая слова подруги.
- Хорошо,- наконец произнесла она.- Я помогу тебе. Но мы должны быть осторожны. Очень осторожны.
Милослава кивнула, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она любила Мстислава -со всеми его тайнами и звериной сущностью. Но она должна была узнать всю правду, чтобы решить, готова ли она разделить его судьбу до конца.
За окном сгущалась ночь, буря билась в ставни, дождь плакал над город, зывывая ветром в трубах. И где-то вдалеке вдруг раздался одинокий волчий вой. Милослава вздрогнула, гадая, не её ли князь тоскует в своих покоях, вынужденный сдерживать свою истинную природу. Но то так и осталось неизвестным - сдержал он слово да не беспокоил её всю ночь до утра.
Седмица- неделя
22. Святослав
Святослав, некогда грозный воевода, а ныне для самого себя морально низведённый до положения напуганного княжьего холопа, мерил широкими шагами просторную горницу боярина Никифора Всеволодовича. В тусклом свете единственной свечи его массивная фигура отбрасывала огромную, уродливую тень на стены, украшенные выцветшими гобеленами с изображениями охоты и древних сражений. Ярость клокотала в его груди, подобно раскаленной лаве. Жгла внутренности сильнее, чем то горькое зелье, которое он выпил для отвода глаз перед тем, как поднести князю отравленный кубок.