Воздух в горнице был спёртым, пропитанным запахом сырости, воска и чего-то еще - тяжелого и неприятного, словно сам дух предательства материализовался и висел теперь в воздухе, окутывая двух заговорщиков своим тлетворным дыханием. За окнами с тяжёлыми ставнями выла буря, швыряя пригоршни дождя в дубовые перекрытия и заставляя деревянные балки потолка тихо постанывать от натиска стихии.
- Невозможно! - процедил он сквозь зубы, ударив кулаком по дубовому столу. - Такого яда не переживал никто! Сам видел, как корчились от него те, на ком пробовали. Сам видел! Без противоядия ни один человек не сдюжит, а его не было у него! Не могло быть! Мой человек тот яд вывел, да долго испытывали....на беженцах. Их всё равно- одним больше, одним меньше. А после и того, кто делал, им угостил я.
Боярин Никифор, седобородый и дородный, восседал в кресле, подперев щеку рукой. На его лице застыло выражение глубокой задумчивости, серебряные нити в бороде легонько позвякивают друг о друга, когда он изредка постукивал указательным пальцем о щёку.
- Да тише ты, - прошипел он, оглядываясь на закрытую дверь.- Стены и те уши имеют. И всё же, конечно, странно это... Никто к нему не входил, кроме этой... как её... Милославы.
Святослав остановился, будто споткнулся о невидимую преграду.
- Милослава!- повторил он имя, словно пробовал на вкус.- Откуда она взялась вообще? Кто она? Как влезла князю под кожу так быстро? Даже та же Яромила за столько лет не смогла, а эта...
Он хватил со стола кубок и осушил его одним мощным глотком, не почувствовав вкуса. Вытер тыльной стороной ладони рот и продолжил с нарастающей яростью:
- Из Заречья , говорят. Знахарка не знахарка... Но спасла ...Сирота, раньше в городе работала...Но как узнала о яде? Как успела? Сам прознать князь не мог, не до того было ему. И не выкарабкался бы сам!
Воевода опустился на лавку, его рыжая борода казалась кроваво-красной в сумрачном свете единственной свечи. Он вспоминал, как всё тщательно спланировал: как подсыпал яд в вино, как принял противоядие заранее, как отпил для вида из кубка... Всё было идеально. А князь жив!
- Торх... -пробормотал он.- Добро хоть от него избавиться успели.
- Лучше бы подождали да его порасспрашивали сперва, - заметил Никифор. -Может, видел что-то важное. Может, маленько он налил? Слабое было зелье?
- Да что видеть-то? -Святослав раздражённо дёрнул плечом. - Сам я лил яд! Всё, как до́лжно! Да всё время рядом был. Князь выпил отравленное, умирал уже, в судорогах бился. А эту с ним заперли- утром как ни в чём не бывало на совет явился. Нечисто это, Никифор. Нечисто.
В горнице повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием свечи. Тени плясали по стенам, напоминая о чем-то тревожном, тёмном.
- А вдруг - не девка? Князь ....часом не колдун ли он? - наконец произнёс боярин, понизив голос до шёпота.- Сам подумай: пришёл, когда беда, на земли наши свалившаяся, стала в люди выходить всё больше? Лес тёмный людей не выпускает, дорога одна осталась... Да и там боятся уже охотиться. А князь, когда по заставам ездит, говорят часто в лес уходит- и ничего ему не бывает. Жив да здоров возвращается. Рази ж может быть такое?- всё больше распалял себя Никифор, уже и сам уверовав в темную суть князя Мстислава.- Да ещё и выжил после яду, опосля́ которого никто бы не выжил? А?
- Говорят, они с девкой этой вдвоём в покоях запираются, - подхватил Святослав, и глаза его опасно сузились. Наконец он отомстит этой наглой девице, что осмелилась на него донести. - И не молитвы там творят, это точно.
Никифор медленно кивнул, поглаживая бороду.
- А что если... - начал он, и глаза его заблестели.- Что если пустить слухи? Люди и так напуганы, тьма вокруг города сгущается... Скажем, что князь не человек вовсе. Кто бы выжил после такого яда? Никто. А он - вот он, жив-здоров. На тебя не подумают- всем известно, что ты только пригубил. А князь несколько кубков испил.
- И девка эта... - подхватил Святослав. - Может, она ему силу даёт? Может, жертвы они приносят
Он повернулся к боярину и его лицо, искажённое ненавистью, выглядело в этот момент словно само средоточие тьмы- глубокие морщины прорезали лоб, глаза сверкали недобрым огнем.
- Торх вот пропал. Аккурат тогда, как девке помешал. - продолжил Никифор, его пальцы судорожно сжали подлокотники кресла. - А сколько ещё людей погибло аль пропало с тех пор, как князь к нам пожаловал? Кто считал?