-Иди к нам. Мы тебя зацелуем, заласкаем. Напоим водою речною, спать уложим на дне глубоком, станем жадно ласки свои дарить, песни петь о далеких днях, когда небо с землёй равны были.
-Иди к нам! Иди! Иди к нам!- разом донеслось со всех сторон от водяниц. Зов этот в самую глубину души проникал, ослабевала защита Мстислава- так и хотелось ему нырнуть в блаженство, в забытье растворится, уснуть навеки под нежные девичьи напевы.
-Иди к нам, не бойся.- его лица коснулось влажная ладонь. Прямо перед ним была водяница. С нетерпением глядя на него, она часто дышала, а крылья её носа жадно раздувались, когда она, чуть наклонившись вперед, втянула его аромат. Верхняя губа её чуть приподнялась, обнажая ряд мелких и острых точно иглы зубов, и она бросилась на мужчину, одурманенная ароматом свежей живой крови, пульсирующей в его венах.
Резко выпростав руку вперед, он ухватил чудовище за горло и сжал его. Тут же со всех сторон раздался визг, от которого уши заложило. Встряхнув свою добычу, Милослав велел:
-Успокойтесь, отродья тьмы! Иначе подруге вашей конец.- наклонившись, он свободной рукой достал из-за голенища сапога серебряный нож, обёрнутый в тряпицу. Чтобы самого не ожгло, но т тварей лесных победить. Поднеся лезвие к самому горлу водяницы, он увидел, как она задергалась, зашипела, силясь отстраниться. А когда коснулось кожи лезвие, то завизжала, забарахталась в его руках. Там, где лезвие коснулось, рана как от ожога образовалась, да края её принялись расползаться дальше.
-Он видит нас... Настоящими... Не такой...- удивлённые перешептывания достигли его слуха, когда водяница в руках обессиленно обмякла.
-Чего ты хочешь, человек.- выплюнула с презрением одна из водяниц. Остальные осторожно подплыли ближе, замерев её спиной.
-Где я?- хриплым голосом спросил, краем глаза следя за водяницами, что сползли с камней и ползком медленно сокращали расстояние между ним и собой.
-В Нави, разве не понял того?- усмехнулась водяница- В лесу вашем вход в неё. Под камнем.
Её слова, словно ледяные иглы, впились в сознание Мстислава. Навь. Мир мертвых. Мир теней, страхов. Мир тех, кто не нашел покоя. Он всегда считал это лишь сказками, пугающими детей перед сном. Есть тьма и свет в мире людском, есть колдовство. А по ту сторону- там лишь смерть да покой.
Но сейчас, стоя посреди этого зловещего леса, где каждый шорох казался предвестником беды, где воздух был пропитан запахом тлена и отчаяния, он начинал верить.
- Отпусти её... Мы не тронем тебя... Клятву в том даю.- водяница, плеснув хвостом по воде, опасливо подплыла ближе. Мстислав кивнул, разжав пальцы- и обмякшее тело подхватили мигом подплывшие сестры. Развернувшись, он зашагал обратно в лес. Обошёл то, что осталось от двух водяниц, которые ползли к нему по суше- слизь да тина, посреди которых лежали заколки да два гребня. Вспомнилось тут ему, что такое с теми бывает девицами, что участь свою не приняли, нежитью не пожелали стать. Умирают они заново, но тем самым душу свою спасают.
***
-Под камнем...- прошептал Мстислав, оглядываясь. Полная луна всходила на небе. Лес вокруг него оживал. Из-под корней вековых деревьев выползали скрюченные, костлявые пальцы, тянущиеся к нему. Земля под ногами начала дышать, словно гигантское, больное существо, а из трещин в ней доносилось тихое, жалобное поскуливание Это были они. Мертвецы. Не просто скелеты, а искаженные, полуистлевшие тела, чьи глаза горели тусклым, злобным огнем. Они поднимались, шатаясь, их движения были неестественными, дёргаными, словно марионетки, которыми управляла невидимая, злая сила.
Мстислав отшатнулся, сердце его колотилось в груди, как пойманная птица. Он чувствовал, как страх сковывает его, парализует волю. Но где-то глубоко внутри, под слоем ужаса, тлела искра решимости. Он должен найти выход. Он должен выбраться из этого кошмара. Когда-то Нечай учил его заклинаниям супотив тьмы, но не был прилежным учеником Мстислав, Милош в ту пору. Мечтал он лишь об одном- быть простым человеком. Не оборотнем, не колдуном, не красться с амулетами посреди стылого Сумеречного, или Сумрачного, как звали его жители деревень, леса. А простым парнем, что живет в одном из сел, да работой себе на хлеб зарабатывает. Не обтёсывать кости животных для очередного ритуала, а с девками молодыми на вечорках петь.
Внезапно, из зарослей папоротника, показалась фигура. Высокая, стройная, с длинными, распущенными русыми волосами, которые казались белым пятном в темной ночи. Это была Милослава. Его Милослава. Но глаза её, когда-то полные любви и нежности, теперь зияли пустотой, а на губах играла холодная, презрительная усмешка.