- А ты, Милослава, - он обернулся к тени, что смотрела на него с нескрываемым презрением.- Я верю тебе. Знаю, что ты не предательница. Что ты- такая же жертва как и я сам когда-то.
По лицу тени скользнула едва заметная улыбка, а после она истаяла.
-А ты.- обратился он к хранителю.- Я принимаю тебя. Ты- это я.
Мрачный гость, задрожав, распался на части, и мелкими белыми искрами растворился в воздухе.
А Мстислав почувствовал, как в нем пробуждается сила, которую Нечай когда-то помог ему раскрыть. Сила, которая исходила не извне, а изнутри. Он протянул руку, и в воздухе перед ним начал формироваться светящийся щит. Монстры остановились, их злобные глаза уставились на него с недоумением. Размахнувшись, Мстислав кинул шар прямо в толпу мертвецов. Взорвавшись искрами белого света шар осветил лес. Мертвецы растаяли на глазах, словно их никогда и не было.
Нечай, довольно улыбнувшись, кивнул Мстиславу:
-Ты обрёл себя. Ты- следующий хранитель. Теперь твои земли снова обретут покой, а свет и тьма- равновесие.
Мстислав, кивнув, поклонился бывшему учителю. А когда поднял голову, увидел, что перед ним уже никого нет. Только посох на траве обожжённой с огромным белым шаром лежит. Тот, что всегда носил с собой Нечай. Тот, что теперь ему носить надобно будет.
33. Хранитель
Когда Мстислав набрёл на хижину, где прожил столько лет, печальная улыбка скользнула по его лицу.
Хижина точно в безвременье замерла- все также земля да деревья частью её были, мох да лишайник жил своей жизнью на толстых брёвнах в стенах. Окна-бойницы, выжженная земля вокруг, и даже сизовато-зеленый дым из трубы. Всё было точно на самом деле. Словно жила да ждала его она много долгих лет. Ждала точно Нечай когда-то, да так и не дождался.
Вспомнив, как и сам он, и люди считали Нечая темным колдуном, Мстислав скривился как от боли. Не был им Нечай, в нем воедино силы тьмы, смерти да света, жизни собрались. Избранный он был. Помеченный.
Баял он как-то Мстиславу, что в возрасте двенадцати лет тонул в реке быстрой. Вытащили его мужики, то заметившие, да не откачали. Домой принесли, мать заголосила, хоронить собирались. Как он встал да к лесу пошёл. Точно вело его что-то. Перехватили, дома держать стали, год мучился он. Исхудал, истосковался весь. Да всё матери про хижину эту рассказывал, хоть сам там не был никогда. И только брат его, Гринько, рассказам поверил. Пообещал в лес свести.
Пришли они туда, да Нечай безошибочно к хижине вывел их. А там дед старый лежал, кажется- дохни лишь да рассыпется он в пыль. Улыбнулся, когда их увидел, да только на Нечая и глядел, словно Гринько и не существовало вовсе.
-Наконец-то уйти спокойно могу. Новый хранитель пришёл.- прошамкал беззубым ртом.
Дескать, с того самого времени в лесу стал Нечай жить, от деда того перенимать силу. А после обряд свершился, ритуал. Тот, что душу да зания старого хранителя в нового поместил.
Только теперь понял Мстислав, что не лгал учитель его, не опутывал хитрыми речами. Да и думал завладеть телом его, как сказывали глупые деревенские- дескать, колдун темный каждый раз заново в своем новом ученике возрождается, как пора придёт. А просто передать чаял ему силу да власть. Ему предназначенную. Ведь лес выбрал его, тьма выбрала. Он ведь тоже умереть был должен, замерзнуть в стылом зимнем лесу, когда деревенские принесли его туда. Стало быть, он, как и все прежде, до него, одной ногой в том мире, смерти да тьмы, другою- в этом, жизни да света.
Отворив скрипевшую точно старая дверь, Мстислав шагнул внутрь. Воздух был густым, пахнущим травами, дымом и чем-то неуловимо древним. В полумраке, освещенном лишь тлеющими углями в очаге, он увидел её. Богиня Мара, воплощение смерти и зимы, предстала перед ним во всей своей величественной, пугающей красоте. Ее глаза, словно два осколка льда, смотрели прямо в душу. Темные волосы, длинные, распущенные по спине, словно платок из тьмы сотканный укутывали костлявые плечи. На голове ее был высокий венец из чёрных роз, длинных острых сухих ветвей и тонких костей. Темный плащ на плечах был украшен черными вороньими перьями, а узоры на платье будто жили своей жизнью, постоянно причудливо изменяясь.
- Долго дожидалась я тебя, Мстислав, - прозвучал ее голос, тихий, но проникающий до самых костей.- Ты ведь- мой. Твоя жизнь должна была оборваться в тот день, когда крестьяне бросили тебя в лес, младенцем, обреченным на смерть. Но лес признал тебя. Да только и я отметила тебя своей печатью. Чудно́й ты, - разглядывая его мёртвыми глазами, продолжила.- И Нави, и лесу принадлежишь... Да еще и Рока потомок самого...
Мстислав почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что его мать была не совсем обычной женщиной, что в ней текла кровь оборотней. А те, как говорилось в поверьях, произошли от самого князя Рока, что у луны защиты просил. Да у сил природы, земли. Оборотни ведь- дети природы да луны, двуликие, как и сама их суть.