Мара, с холодной усмешкой на ледяных устах, не стала говорить об этом прямо, а лишь добавила:
-Только вот ты принадлежишь ещё и земному миру, Мстислав. Твоя оборотническая кровь позволяет тебе жить среди людей, когда природа пробуждается. Потому, коль будешь хранителем, жить сможешь в лесу лишь зимой да осенью, но лето и весну ты сможешь проводить среди людей.
-Я не могу остаться здесь.- вырвалось у него.- Милослава, моя любимая, там, на земле! Чувствую- опасность ей грозит. Я могу клятву любую принести, что вернусь. Только помоги её спасти.
Мара грустно усмехнулась, а рядом с ней материализовался огромный черный ворон, ее верный помощник. Его глаза горели недобрым огнем, а перья казались сотканными из самой ночи. Вспорхнув богине на колени, ворон уставился бусинками глаз на гостя нечаянного.
-Милослава…- протянула Мара, втянув тонкими крылями носа воздух.- Ты, верно, и не знал, что она через лес прошла? Там же, где и ты, блуждала. Здесь, в мире этом, чувствую её. Знаешь ли, что означает это? - лукаво прищурив глаза, Мара жадно облизнула кроваво-алые губы.
Нахмурившись, Мстислав покачал головой. Ему было не до игр с тёмной богиней. Та, склонив голову набок , рассматривала его, будто решая - открыть ли ему то, что известно ей. Наконец, щёлкнув пальцами, она пропела:
-Ах, любовь, любовь. Да недолго осталось, скоро и увидишь- сердце её к тебе тянет. Быстро дорогу найдет.
Склонившись над вороном, Мара принялась преувеличенно серьёзно гладить его, словно потеряв всякий интерес к Мстиславу. Но обманчиво было это впечатление- глаза богини следили за каждым его движением, каждым вздохом.
Немногом позже этот дверь хижины и распахнулась, и в хижину медленно вошла Милослава. Ее платье было разорвано, на боку зияла глубокая рана, из которой сочилась кровь. Она была бледна, глаза ее метались в испуге и недоумении, словно она не понимала, где находится. Увидев Мстислава, она бросилась к нему, обхватив его шею руками.
- Мстислав! Ты здесь! Я так испугалась… Этот лес.... Я потерялась, но шла... Чувствовала, что ты здесь... Не хотела умирать без тебя- прошептала она, ее голос дрожал.-Я думала, что это конец… но меня словно вело сюда ... Я ведь умерла, да?
Мара, криво усмехнулась, и сделала жест ладонью Мстиславу, призывая того сказать девушке правду. Но он, сурово сверкнув глазами, лишь крепче обнял любимую.
-Почти умерла.- ответила за него богиня. - От таких ран спасения нет.- перевела она взгляд на бок девушки.- Но дух твой силен, держится за оба мира. - с оттенком интереса вгляделась в смертную.
Ярость закипала в груди Мстислава:
-Что случилось, Милослава? Кто сделал тебе это?
-Святослав…- спрошептала она, и в ее голосе прозвучала горечь. - Он поднял народ на бунт против тебя. А меня… меня судил да чуть не казнил, в ведьмы записал.
Она замолчала, собираясь с мыслями. Нерешительно отстранилась от князя, и обернулась к Маре. Поклонившись, она поздоровалась с богиней, сразу поняв, кто перед ней. Богиня Нави, одна из Трех Великих Богов.
- Испросить дозволь, великая…- обратилась к ней, а, получив одобрение, продолжила- Покуда шла, видела я родных. Матушку, отца, сестру с мужем… Они были там, на дороге... Среди... Других...Означает ли это...- она не отважилась задать вопрос, но в ответном взгляде богини прочла ответ. Словно приговор прозвучал он - нет её родных боле на земле! Всхлипнув, уткнулась лицом в плечо Мстислава.
Мара вновь обратила свой взгляд на князя.
- Итак, Мстислав. Вот и люба́я твоя здесь. Так говори ж, что ты выбрал?- ее голос стал тверже.- Станешь ли хранителем. Часть времени будешь жить в лесу, зимой и осенью. Но лето и весну ты сможешь проводить в городе, с Милославой. Благодаря своей оборотнической крови, ты - первый из хранителей, кому не нужно жить в лесу вечно. А в ответ я верну ей жизнь.
Она сделала паузу, ее ледяные глаза пронзили его. А Милослава вздрогнула- оказывается, и без её помощи князь узнал правду. Выходит, не лгали книги в библиотеке.
-Или же… сейчас оба останетесь в Нави. Ты обещан мне, Мстислав. Ты и без того прожил гораздо дольше, чем было суждено. А Милослава… она почти мертва.
Мстислав посмотрел на Милославу, на ее бледное лицо, на рану, которая, казалось, не затягивалась. Девушка едва заметно склонила голову, показывая ему, что любой выбор примет любимого, лишь бы рядом быть. Но он знал, что выбора-то и нет. Ради них, ради людей своих, которых столько лет не мог защитить. Да вину искупить, ведь именно их-того, что он дар не захотел перенять, нечисть полезла из лесу. Пришла пора долг вернуть, доверие, что народ ему как князю дарил годы долгие.