Он повёл их через лес, уверенно находя дорогу среди одинаковых деревьев. Милослава несла Радуницу на руках, ощущая, как маленькое сердечко бьётся рядом с её собственным.
Наконец впереди показался просвет - кромка леса. Милослава чувствовала, как напряжение отпускает её с каждым шагом.
Когда они достигли границы деревьев, Милослава почувствовала невероятное облегчение. Они выжили. Радуница прижималась к ней, тёплым тельцем согревая душу. Впереди, за полем, мерцали огоньки деревни, означая спасение.
- Спасибо тебе,- выдохнула Милослава, повернувшись к своему странному спасителю. - Если бы не ты...
Мальчик хмуро посмотрел на неё, его светлые глаза казались потусторонними в лунном свете.
-Лучшей благодарностью будет, если больше никогда не сунешься в лес, - резко оборвал он. - Особенно ночью. Поняла?
В его голосе звучали обида и злость- словно присутствие Милославы в лесу было личным оскорблением. Но девочка была слишком счастлива, чтобы обращать внимание на его тон.
- Ты спас нас, - просто сказала она и, повинуясь внезапному порыву, подалась вперёд и быстро поцеловала его в щёку.
Мальчик застыл. Его глаза расширились от удивления, а на бледном лице вспыхнул румянец. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент со стороны деревни донеслись голоса и показались огни факелов.
- Милослава! Радуница! - послышались крики.
Девушка обрадованно обернулась к приближающимся огням, а когда повернулась обратно - мальчика уже не было. Только снег хранил следы - маленькие, человеческие, уходящие обратно в лес.
- Милослава!- раздался голос отца, и девочка, прижав к себе Радуницу, побежала навстречу мерцающим огням.
Она бежала, чувствуя, как снег забивается в сапоги, как немеют руки, держащие ребёнка, как стучит сердце - от радости, от облегчения, от странного чувства, что нечто важное только что произошло в её жизни.
- Здесь мы! Здесь!- кричала Милослава, и её голос разносился над заснеженным полем.
Мужчины с факелами устремились к ним. Впереди бежал Кшиштоф - высокий, с растрёпанной бородой. Увидев дочь, он издал странный звук - нечто среднее между рыданием и криком радости.
- Радуница! Доченька! - он подбежал к ним и бережно, словно боясь, что девочка рассыплется от прикосновения, взял дочь из рук Милославы.
- Жива! Сохранили боги, жива!
Он прижал дрожащую девочку к груди, гладя по спутанным волосам, бормоча что-то ласковое, благодарное. Через мгновение вся группа обступила их - люди заговорили все разом, поднимая факелы выше, чтобы рассмотреть спасённую.
- Милослава нашла её, - сказал кто-то.
- В лесу?
- Как?
- Ночью!
Голоса смешивались, перебивая друг друга. Сквозь толпу протиснулся отец Милославы - Мирко. Его лицо было бледным, взгляд - тяжёлым. Он осмотрел дочь с ног до головы, словно проверяя, не потеряла ли она части тела, и только потом спросил:
- Ты в лес ходила? Ночью?
В его голосе звучали и ярость, и облегчение, и страх.
- Да, отец, - просто ответила Милослава. - Я должна была найти Радуницу.
Мирко сжал губы в тонкую линию. Его взгляд помрачнел ещё больше.
- Дома поговорим, - сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. - Ты понимаешь, что сделала?
Милослава кивнула. Она знала, что нарушила негласный запрет - никто из жителей Вёселок да других сел, города не ходил в лес ночью. Никто и никогда. Не только из страха попасться монстрам, там обитающим. А ещё и потому, что после каждого такого похода тьма из лесу будто выплёкскивалась наружу, чудовища выходили за кромку, ища пропитания - душ да плоти человеческой. И никто не знал, что будет на этот раз, как отреагирует на подобное зло лесное.
Кшиштоф подошёл к ним, всё ещё держа дочь на руках. Его глаза были влажными от слёз.
- Милослава,- голос его дрожал.- Нет таких слов, чтобы отблагодарить тебя. Ты вернула мне дочь. Всё, что имею - твоё.
Милослава слабо улыбнулась. Она чувствовала, как усталость наваливается на неё, как подкашиваются ноги. События ночи наконец догнали её.
- Идём домой, - сказал Мирко, бросая быстрый взгляд на тёмную стену леса. - Быстрее.
Но когда они двинулись к деревне, Милослава заметила, как мужчины переглядываются, как некоторые смотрят на неё с опаской, шепчутся между собой.
- Ночью в лесу, - долетел до неё обрывок разговора.- Что, если она... что, если оно...
- Тихо ты! - одёрнул говорящего другой голос. - Она спасла ребёнка!
Процессия двигалась к деревне, и настроение в ней было странным - смесь радости и страха, восхищения и подозрительности.
Антип, сын скорняка, шедший рядом с Милославой, негромко сказал:
- Ты героиня, Мила. Я бы сам не решился ночью в лес пойти.
Он оглянулся на тёмный лес и добавил: