Штефан медленно подошел к первой из трех привлекших его внимание дверей. Она была лишь прикрыта, но он не стал даже и заглядывать за нее. Одна из цепочек следов вела к этой двери и затем обратно: кто-то еще до него осмотрел эту комнату, и этот кто-то был ранен, о чем свидетельствовали капли крови на полу.
Штефан присел на корточки, коснулся кончиком пальца одной из капель крови и затем понюхал палец. Запах был сладковатым, чем-то напоминающим запах меди, и Штефан вдруг испугался ощущения того, что этот запах возбудил его, словно Штефан был хищным животным. А еще этот запах дал Штефану уйму информации: он принадлежал мужчине в возрасте между сорока и пятьюдесятью годами, находившемуся в прекрасной физической форме, сильно взволнованному. Кроме того, мужчина был ранен гораздо серьезнее, чем можно было предположить по нескольким каплям крови на полу, к тому же этот мужчина был готов убивать.
Штефан поднялся, осмотрел следующую дверь и тут же потерял к ней интерес, как и к предыдущей. Ребекка, по всей видимости, находилась за третьей дверью.
Он очень осторожно подошел к этой — металлической и массивной — двери. Штефан прислушался, но не услышал абсолютно ничего: ни криков, ни звуков борьбы, ни даже чьих-либо шагов.
Возможно, он пришел слишком поздно и Ребекка с Евой были уже мертвы.
Не желая даже допустить возможность этого, он осторожно открыл дверь, шмыгнул в нее и осмотрелся. Перед ним простирался освещенный лишь одной тусклой лампочкой коридор, в котором виднелись три двери. По всей видимости, под землей находился целый лабиринт из коридоров и различных помещений, тянувшийся, наверное, на добрый километр.
Впереди него раздались какие-то звуки — не очень громкие, но шум долго не прекращался и был похож на звуки борьбы. Затем он услышал голоса: два или три человека разговаривали на непонятном языке. А еще послышалось детское хныканье. Однако не раздавалось ни звука, подтверждающего присутствие за этой дверью Ребекки.
Штефан вытащил из-за пояса пистолет, снял его с предохранителя и вцепился в него обеими руками, направив ствол в пол. Голоса раздавались неподалеку — может, шагах в двадцати, а может, и в пяти — за ближайшей дверью. Сердце Штефана заколотилось быстрее, но он по-прежнему не испытывал страха. А причин бояться было достаточно.
Он бесшумно подошел к двери в конце коридора, прислонился плечом к холодной бетонной стене и заглянул в узкую щель между коробкой двери и ее полотном. Поначалу он увидел лишь какие-то тени, но доносившиеся звуки стали слышны более отчетливо. Он не зря старался передвигаться как можно тише: люди, голоса которых он слышал, стояли сразу за дверью. Он теперь отчетливо различал их голоса, хотя и не понимал смысла слов. Люди разговаривали на каком-то славянском языке — может русском. Казалось, что они о чем-то спорят, однако Штефан не был в этом уверен. Для него даже прогноз погоды на русском языке прозвучал бы, наверное, как объявление войны.
Медленно, очень медленно, он убрал левую руку с пистолета, уперся кончиками пальцев в полотно двери и надавил на него. Тяжелая дверь поддалась очень неохотно, но совершенно бесшумно. Щель, через которую можно было заглянуть в комнату, увеличивалась — миллиметр за миллиметром.
Похоже, необычайно обострившееся восприятие Штефана немного подшутило над ним. Он слышал голоса так отчетливо, как будто говорившие находились прямо за дверью, но на самом деле там никого не оказалось. По ту сторону выкрашенной красной краской двери находился большой, заполненный трубами и кабелями зал, воздух в котором был спертым, а температура — намного выше, чем в других подземных помещениях. «Это, скорее всего, и есть котельная», — подумал Штефан.
Он еще больше приоткрыл дверь, бесшумно прошмыгнул внутрь и, снова сжимая пистолет обеими руками, внимательно огляделся. Помещение было низким, но такой большой площади, что свет от лампочки рассеивался, не достигнув дальней стены. Было слышно неторопливое гудение тяжелых механизмов. А еще здесь пахло сухим теплом, медикаментами и… страхом.
Голоса доносились слева, где, кроме всевозможных труб и кабелей, виднелись большие и казавшиеся удивительно гладкими металлические конструкции. Это были отнюдь не сверкающие многочисленными лампочками машины, описанные в научной фантастике, а всего лишь незатейливые алюминиевые емкости, внутри которых что-то вибрировало. Из-за крайней из этих емкостей падала тень причудливой формы, двигавшаяся в одном ритме с говорившим человеком. Разговаривали на русском языке или на каком-то другом, и разговор был явно не о погоде.