Он снова посмотрел на часы. До прибытия самолета Роберта оставалось еще достаточно времени, и они вполне могли успеть доехать до аэропорта и встретить его там. Однако Штефан сомневался в том, что им стоит это делать. В аэропорту много людей, даже слишком много, а стало быть, там опасно, ведь — пусть это было и маловероятно, но все же вполне возможно — люди Баркова могли пронюхать о возвращении Роберта и устроить на них засаду в аэропорту.
Штефан снова включил фары, бросил долгий внимательный взгляд в зеркало заднего вида и осторожно поехал вперед.
Часть 4
Дом Роберта всегда казался Штефану довольно жутким, причем по разным причинам. Штефан воспринял его таким, еще когда вошел в него первый раз, и с тех пор ничего не изменилось.
Этот дом был огромным, однако (наверное, благодаря каким-то архитектурным ухищрениям, которые Штефан и до сего дня не смог разгадать) на первый взгляд казался намного меньше своих реальных размеров — раза в два или даже в три. Он находился в одном из престижных жилых районов Франкфурта, что означало не только то, что ехать туда пришлось добрых три четверти часа, но и то, что улица, на которой Штефан остановился, чтобы дождаться Роберта, была довольно безлюдной — и на ней вообще не было автомобилей. Штефан не захотел ехать в аэропорт, потому что там было слишком много людей; здесь же их было слишком мало. Если люди Баркова знали об этом доме и устроили возле него засаду, Штефан и Ребекка были тут перед ними как на ладони.
Тем не менее Штефан не стал припарковываться в другом месте или кружить по близлежащим улицам в ожидании Роберта, а остановил машину у особняка Роберта, на противоположной стороне улицы, и решил дожидаться своего шурина именно там.
Ждать пришлось больше двух часов. Ребекка заснула еще до того, как они приехали, — усталость взяла свое. Штефан за нее переживал, однако не настолько сильно, как можно было бы переживать в подобной ситуации. Он не мог дать этому объяснения, но что-то подсказывало ему, что физическое состояние Ребекки — далеко не самая большая ее проблема. Он знал: ее раны заживут.
Если им удастся достаточно долго оставаться в живых.
После первого часа ожидания Штефан начал нервничать. Роберту, конечно же, нужно некоторое время на то, чтобы понять, что его никто не встречает, но ему уже пора было подъехать к дому. Его самолет, по всей видимости, приземлился в аэропорту как раз тогда, когда Штефан остановил свою машину напротив его дома, а таможенный досмотр прилетевших из Швейцарии пассажиров обычно проводился лишь поверхностно.
Но прошло еще больше часа, прежде чем Роберт наконец приехал — не на такси, как ожидал Штефан, а на черном лимузине с затемненными стеклами, который так внезапно появился позади «фольксвагена», как будто материализовался прямо из воздуха или вывалился из иного измерения. Хотя, возможно, Штефан просто на пару секунд задремал и не заметил, как подъехал лимузин. Обе задние двери лимузина открылись, и из них вышли двое мужчин, которые тут же направились к «фольксвагену». Один из них подошел вплотную к дверце «фольксвагена», за которой сидел Штефан, а второй встал чуть поодаль. Штефан почувствовал, что они ведут себя очень настороженно, но он не заметил в их действиях ни агрессивности, ни злонамеренности. Кем бы ни были эти люди, они явно не имели никакого отношения к отряду Баркова.
Штефан опустил стекло двери, но не успел он произнести и слова, как из лимузина донесся голос Роберта:
— Все в порядке. Это мой зять. Ребекка с тобой?
Вопрос относился к Штефану. Он кивнул, быстро взглянув при этом на правое сиденье, как будто хотел убедиться, что Ребекка действительно все еще была там. Она спала, подтянув колени к туловищу и свернувшись в позу эмбриона. Во сне она прижимала Еву к себе. Штефан открыл дверь и вылез из машины. Он ничуть не удивился бы, если бы один из стоящих рядом верзил преградил ему путь к лимузину, однако Роберт, по-видимому, решил не слишком усердствовать, изображая из себя крестного отца мафии. Он вышел из машины, прошел мимо Штефана, не сказав ему ни слова, и, подойдя к «фольксвагену», бросил быстрый, но очень внимательный взгляд на Ребекку.