— Ты все равно не станешь ему звонить, — убежденно заявил Штефан.
— Да, это верно, — согласился с ним Роберт. — К тому же я думаю, что в этом нет необходимости. Готов поспорить, что менее чем через два часа он здесь появится… Так что же, черт возьми, вы натворили? Начали третью мировую войну? — Он рукой повелительно указал на ворота. — Иди в дом.
Ну это было уже слишком! Даже понимание того, почему он сейчас такой раздражительный, едва помогало Штефану сдерживать свой гнев. Однако Штефан слишком устал, чтобы пререкаться с кем бы то ни было. Он был психически истощен от пережитого страха, и на его теле не было практически ни одного сантиметра, где не ощущалась бы боль. Нет, он не собирался сейчас возражать Роберту.
Поэтому он тут же послушно поплелся в дом. Роберт и его крепыш-телохранитель пошли следом, а сразу за ними медленно двигался лимузин. Штефан, оглянувшись, попытался хоть что-нибудь разглядеть за его затемненными стеклами, но так ничего и не увидел. То, что сейчас происходило, казалось Штефану абсолютно нереальным и напоминало сцену из американского фильма про мафию. Штефану оставалось только ждать начала рекламной паузы?
Роберт при помощи пульта дистанционного управления открыл входную дверь дома и одновременно включил свет. К удивлению Штефана, он не стал посылать вперед телохранителя, а сам первым вошел в дом. Когда Штефан спросил, почему он так поступил, Роберт лишь раздраженно махнул рукой.
— Если бы в доме находился кто-то чужой, то сейчас вовсю бы верещала сигнализация. Не переживай, здесь безопасно.
Он повернулся к телохранителю.
— Вместе со своим коллегой перенесите мою сестру и ребенка на второй этаж. Там есть комната для гостей. Вторая дверь налево. И не отходите от нее.
Находиться сейчас рядом с Ребеккой должен был скорее Штефан. Однако он так устал, что просто не мог спорить с Робертом. К тому же ему и Роберту нужно было еще многое обсудить. Время сейчас стоило дороже золота.
Они зашли в гостиную. Роберт снял куртку, небрежно повесил ее на спинку стула и подошел к бару, однако вовсе не для того, чтобы что-то выпить: он нажал поочередно на несколько кнопок находившегося там пульта управления, который поначалу показался Штефану обычным пультом стереосистемы, и усмехнулся.
— Датчики слежения за территорией, — пояснил он. — Очень чувствительные. Если кто-либо чуть крупнее собаки заберется во двор, мы об этом сразу же узнаем.
— Ты никогда мне не говорил, что твой дом — настоящая крепость, — заметил Штефан.
Роберт невозмутимо пожал плечами.
— А еще я никогда тебе не говорил, что Франкфурт среди городов Германии занимает первое место по уровню преступности, — сказал он. — Кроме того, этот дом вовсе не крепость. Если бы он был крепостью, я чувствовал бы себя сейчас намного спокойнее. — Он покачал головой. В его взгляде читался упрек, а лицо выражало обеспокоенность. — Итак, что же все-таки произошло? И на этот раз, пожалуйста, расскажи мне буквально все.
— Но ты ведь и так все знаешь, разве нет? — спросил Штефан, присаживаясь. — Только не говори мне, что Ребекка тебе ничего не рассказала.
— А ты сам явно не горел желанием ввести меня в курс событий.
— Я, если хочешь знать, и сейчас не особенно горю таким желанием. — В его голосе слышалась враждебность, однако говорил он таким отрешенно-усталым тоном, что Роберт лишь слегка нахмурил лоб и ничего не сказал.
Штефану вдруг стало необычайно трудно удерживать веки открытыми. Усталость наполнила его тело свинцовой тяжестью, мысли постоянно ускользали. Может, пришло время наконец-то признаться себе, что его силы практически на исходе. Штефан почувствовал, что если не сумеет взять себя в руки, то через несколько секунд непременно уснет.
— Та фамилия, которую ты недавно назвал, — начал Роберт. — Барков… Это ведь главарь наемников, о котором рассказывала Ребекка? Я думал, что он мертв.
— Его люди, похоже, полагают, что в этом виноваты именно мы, — очень тихо произнес Штефан. — И судя по всему, они довольно злопамятные.
— Ты считаешь, что сейчас подходящий момент для неуклюжих шуток?
— Шуток? — Штефан фыркнул. — Нет. Разве в шутку в меня целились из автомата? И в шутку били ногами по физиономии?
Роберт ничего не сказал, и его молчание удивило Штефана. Он шире открыл глаза и посмотрел на шурина. То, что он прочел в его взгляде, еще больше удивило Штефана. Он тут же поднял руку и ощупал свое лицо: кожа была сухой, вялой и, пожалуй, чересчур горячей. Синяки он, конечно, почувствовать пальцами не мог, а вот опухолей, царапин или чего-то подобного там явно не было. Но взгляд Роберта свидетельствовал об обратном.