Уже сама мысль об этом показалась ему абсурдной и грязной. Только не сейчас! Не в такой ситуации. Какой-то бред!
Однако возбуждение не только не проходило, но и становилось все сильнее. Вскоре оно достигло такой силы, что стало причинять ему физическую боль. Штефан задрожал всем телом. Он резко выпрямился, как будто собрался убежать подальше от Ребекки, однако смог отодвинуться от нее всего лишь на несколько сантиметров. Его гормоны словно взбесились.
Ребекка открыла глаза и посмотрела на Штефана. Она не произнесла ни слова, так же как и он.
Впрочем, в этом и не было необходимости. Что-то внутри нее установило связь с чем-то внутри него, и, какой бы ни была эта связь, она затрагивала такие глубины души, куда не могли проникнуть слова. Ребекка удивительно грациозно приподнялась на кровати, стянула через голову ночную рубашку и посмотрела на Штефана. Струившийся вокруг ее тела волчий свет растворил все краски и придал ее коже вид расплавленного серебра. Она казалась необычайно красивой и полной жизненных сил. Ее тело было таким безупречным и таким невообразимо привлекательным, что Штефан, не удержавшись, скользнул к ней в постель, и они стали заниматься любовью. У них было все как в первый раз, нет, намного лучше, чем в первый раз, намного лучше всего того, что когда-либо между ними было, и всего того, что они могли себе вообразить. Это был настоящий взрыв эмоций, чистая безграничная страсть без малейшего чувства стыда и ограничений, накладываемых моралью, которая вдруг потеряла всякий смысл, и прочих условностей.
Наконец Штефан в полном изнеможении отодвинулся от Ребекки и закрыл глаза. За бурей чувств, на некоторое время полностью подавившей здравое мышление, последовало ощущение полной пустоты, которое, словно влитые в стакан с кристально чистой водой чернила, тут же стало расползаться внутри Штефана. Ему захотелось полностью расслабиться, и ничто не было для него сейчас более заманчивым, чем закрыть глаза, уснуть и, проснувшись утром, вдруг обнаружить, что все эти жуткие события просто приснились ему. Однако об этом он мог только мечтать.
По дыханию Ребекки он понял, что она еще не спит, и посмотрел на нее. Она, вытянувшись, лежала, все так же окутанная лунным светом, рядом с ним, такая же прекрасная, как статуя, и, несмотря на их недавнюю бурную близость, казалась бесконечно далекой. Это было ужасно: они еще никогда не любили друг друга так страстно и так искренне, как сегодня, однако у Штефана почему-то возникло чувство, что он обманул Ребекку.
— Что с нами происходит, Штефан? — нарушил тишину голос Ребекки. — Что… это такое?
Штефан тихонько, чтобы не разбудить Еву, приподнялся на кровати и еще раз скользнул взглядом по телу Ребекки. То, что он увидел, и было ответом на ее вопрос. Тело Ребекки было безупречным. На ее коже не было ни малейшей царапины. От тех бесчисленных ссадин, ушибов и синяков, которые появились на ее теле во время бегства из больницы, не осталось и следа. А еще она выглядела намного моложе, и это было удивительнее всего. Таинственные чары, воздействию которых она подверглась, не только невообразимо обострили ее чувства, но и, по всей видимости, привили ее телу фантастическую способность к регенерации. Но эти чары вовсе не защищали ее от старения. То, что Ребекка казалась теперь намного моложе, объяснялось излучаемой ею жизненной силой. Она еще никогда не выглядела такой здоровой, как сейчас. Ее тело излучало энергию с такой интенсивностью, как будто это было нечто материальное, и Штефан не только чувствовал эту энергию — она придавала ему силы. Он подумал — отнюдь не с насмешкой, а совершенно серьезно, — что они, возможно, постепенно превращались в своего рода вампиров, которые питаются не кровью, а жизненной энергией других людей.
Не отвечая на вопрос Ребекки, Штефан сел на кровати, спустил ноги на пол и оделся. Он почувствовал, что у него изменилось даже отношение к одежде: она уже не казалась ему чем-то естественным и необходимым, а, наоборот, вызывала ощущение чего-то лишнего и даже неприятного. Ткань, из которой была сшита одежда, воспринималась его кожей как нечто чужеродное.
Штефан встал и подошел к окну. Ребекка посмотрела ему вслед. Он услышал, как повернулась ее голова на подушке, и невольно спросил себя, стали ее органы чувств такими же невероятно восприимчивыми, как и его. Ему почему-то хотелось верить, что нет. Его невероятная способность воспринимать малейшие звуки и запахи и особенно его новые рефлексы за последние дни несколько раз спасали ему жизнь, однако Штефану казалось, что он рано или поздно просто не выдержит такого мощного потока новых ощущений. В конце концов, он всего лишь человек и его сознание создано таким образом, чтобы обрабатывать информацию, поступающую от органов чувств человека, а не хищного зверя.