— Ты должна отдать ее мне, — настаивала Соня. — Твой муж прав. Она не сможет здесь жить в вашем мире и в этой оболочке. Она умрет, если я не отвезу ее туда, где она должна находиться.
— Нет! — заявила Ребекка. — Это… это неправда! Ты лжешь! Кто… кто ты?
— Ты давно уже знаешь это, — ответила Соня.
Она бросила быстрый взгляд на Штефана, а затем опустилась на колени перед Ребеккой и осторожно протянула руки вперед. Ребекка, испуганно вздрогнув, еще крепче прижала к себе Еву.
Однако Соня протягивала руки не к ребенку: ее ладони нежно коснулись лица Ребекки, а через несколько секунд она так же осторожно убрала их.
— Столько страха! — сказала она. — Неизмеримого страха. Ты и в самом деле думаешь, что мы можем причинить тебе вред?
— Уходи! — бросила Ребекка.
Она попыталась оттолкнуть Соню ногой, но в этом движении не было силы. Соня даже не стала защищаться. Сострадание, которое Штефан видел в ее глазах, было искренним.
— Мне необходимо забрать ее с собой, сестра, — произнесла Соня. — Она еще слишком маленькая и не научилась жить в этой оболочке. Если ты оставишь ее у себя, она умрет.
Штефану показалось, что Ребекка не слышала, что говорила Соня, и уж тем более не понимала, что она пыталась сказать. Да и как она могла это понять? Она, несомненно, чувствовала происходящие с ней изменения так же отчетливо, как и Штефан. Однако из них двоих она была не только более сильной, но еще и более здравомыслящей. Поэтому для нее, пожалуй, мир в эти мгновения рушился. И наверное, при этом разрушался и ее рассудок.
Штефан опустился на корточки возле Ребекки и Сони, протянул к Ребекке руку, но так и не решился ее коснуться. Соня медленно повернула голову и посмотрела на него. Ее глаза были полностью черными, без зрачков и без радужной оболочки. Взгляд таких глаз, наверное, должен производить пугающее впечатление, однако Штефан не почувствовал ни малейшего страха.
— Я… этого… не знал, — сказал он, запинаясь.
Соня слегка улыбнулась.
— Нет, ты знал! — возразила она. — Ты просто не хотел в это верить. Но я могу тебя понять. Ваш мир — совершенно другой. Очень странный. И в то же время прекрасный.
— Тогда оставайся здесь, — невольно вырвалось у Штефана. Его предложение было абсолютно абсурдным, но ему в этот момент просто ничего другого не пришло в голову. — Оставайся с нами. Это возможно? В этом мире гораздо интереснее, чем в вашей долине.
Он, скорее всего, сказал необычайную глупость. Даже не видя снисходительную улыбку Сони, он понял это, еще только начав говорить.
— Для вас, возможно, и интересней, — ответила она. — Но не для нас.
— А вы можете жить… в этой оболочке? — спросил он.
— Да, — ответила Соня. — Однако это было бы… — она запнулась, подыскивая подходящее слово, — неприятно. А для вас это было бы смертельно опасно. — Она указала на Еву. — Она еще не научилась правильно обращаться с той силой, которая дана ей от рождения. Предстоящее превращение будет для нее первым.
Соня немного помолчала, а затем повернулась к Ребекке и заговорила с ней очень серьезным тоном:
— Если она не умрет, то полностью потеряет рассудок. Она не может жить в вашем мире — так же, как и мы.
— А мы? — спросил Штефан. — Что будет с нами? Мы… — он запнулся и лишь с большим трудом смог закончить фразу: — …тоже станем такими?
Соня ничего не ответила. Подождав несколько секунд, Штефан прошептал:
— Именно поэтому вы не причинили нам никакого вреда. У вас ведь было много возможностей нас убить. Но вы никогда не причиняете вреда своим сородичам, ведь так?
Где-то над ними раздался шорох. Этот звук был очень тихим: то ли легонько треснула сухая веточка, то ли зашелестела влажная листва. Но этот звук почему-то не вписывался в естественный шумовой фон сада. Волчьи инстинкты Штефана мгновенно обострились, Соня повернула голову на звук и начала подниматься на ноги, а ее четвероногие собратья отреагировали с такой быстротой, какую Штефан еще не наблюдал ни у одного живого существа.
Однако тень, возникшая на противоположном краю бассейна, оказалась еще быстрее.
Не успела Соня полностью подняться на ноги, как прогремел выстрел. Пуля прошла под ее правой грудью и, развернув Соню на сто восемьдесят градусов, отшвырнула ее к стене, словно боксерский удар. Она вскрикнула и, схватившись обеими руками за грудь, повалилась на Ребекку и Еву.
Звук ее падения был заглушён грохотом второго выстрела. Один из волков отлетел назад и, перевернувшись два или три раза на скользком дне бассейна, замер на месте, жалобно скуля. Второй волк в тот же миг огромными прыжками бросился к фигуре, видневшейся у противоположного края бассейна. За пару метров от нее волк совершил последний, самый мощный прыжок. Его тело трансформировалось в длинную тень, метнувшуюся к стоявшему у края бассейна человеку, как живой снаряд.