— Ну да! — насмешливо воскликнула Ребекка. — И Бог избрал именно вас для осуществления этого акта высшей справедливости! А может, это был не Бог, а ваши хозяева, которые боялись, что Барков может много чего разболтать?
— Да, — невозмутимо ответил Висслер. — Ну и что? Вы, похоже, до сих пор еще не понимаете, кем был Барков. А он был не кем иным, как сумасшедшим серийным убийцей. И я присвоил себе право стать тем, кто его остановит. Возможно, я ничем не лучше его, но мне кажется, что не вам об этом судить.
Ребекка сжала кулаки. Ее глаза снова наполнились слезами, но теперь это были слезы гнева. Внутри Штефана тоже все кипело. Он был зол на Висслера, потому что тот обидел Ребекку, но при этом было задето и его самолюбие. Слова Висслера возмутили Штефана до глубины души. Получалось, что Висслер присвоил себе право распоряжаться чужими судьбами. Он, выражаясь образно, нацепил на себя пояс с пистолетом, надел шляпу шерифа и провозгласил себя судьей. А все это было в корне порочно — так считал Штефан, будучи убежденным противником какого-либо самосуда. Но кое-что из сказанного Висслером просачивалось в сознание Штефана, словно медленно действующий яд. Штефан, отчаянно пытаясь с этим бороться, тем не менее чувствовал, как этот яд начинает действовать — сразу же.
Висслер поднялся.
— Итак, — сказал он уже совсем другим тоном, — я считаю, что все сделал правильно. А теперь, пожалуй, мы можем обсудить, как нам быть дальше?
— Зачем? — с горечью спросил Штефан. — Когда взойдет солнце, нас убьют.
— Когда взойдет солнце, мы будем уже в безопасном месте. На рассвете нас отсюда заберут.
— Каким образом?
— Прилетит вертолет, — пояснил Висслер. — В темноте он здесь не сможет приземлиться. А как только начнет светать, сможет. Нам нужно продержаться всего лишь до рассвета.
— А как пилот узнает, где именно мы находимся? — поинтересовалась Ребекка.
— А он ему об этом уже сообщил, — угрюмо ответил Штефан. — У вас ведь имеется радиопередатчик, который они засекли, ведь так? Дело же было вовсе не в диктофоне.
— Боюсь, что вы правы, — признался Висслер. — Мне сказали, что этот приборчик невозможно обнаружить, но вы сами убедились, что это не так. Пришлось как-то выкручиваться.
— И вы полагаете, что люди Баркова будут спокойно смотреть, как мы сядем в вертолет и улетим отсюда? — Штефан засмеялся. — Вы, наверное, рехнулись!
— Люди Баркова — не проблема, — ответил Висслер. — Они начнут нас искать лишь тогда, когда станет совсем светло. К тому времени нас здесь уже не будет.
— Ну да. Они ведь боятся темноты! — насмешливо произнесла Ребекка.
Висслер остался невозмутимым.
— Вы забыли про то, что я вам рассказывал об этой долине, — сказал он. — В нее никто не заходит. Тем более ночью.
— Глупости! — Штефан разозлился. — Они — солдаты, а не суеверные крестьяне, которые боятся каких-то там оборотней из старой легенды.
— Да, конечно. Однако вы ничего не знаете об этой долине, Штефан, а они — знают. Эти места таят много неожиданностей. Сюда и днем-то довольно опасно заходить, а ночью это может быть приравнено к самоубийству. И у них нет никаких оснований идти на подобный риск. Так или иначе, из этой долины практически невозможно выбраться, а потому они думают, что мы засели здесь надолго. Во всяком случае, они считают, что у них достаточно времени для того, чтобы вызвать подкрепление и подготовить техническое снаряжение. После этого они собираются устроить на нас облаву. — Он вздохнул. — Впрочем, я не стану от вас ничего скрывать. У нас теперь совсем другая проблема.
— Какая именно? — недоверчиво спросил Штефан.
— А та, по которой местные жители так боятся этой долины, — ответил Висслер, — волки.
— Волки? — ахнула Ребекка.
— Вы и сами их слышали, — сказал Висслер. — Помните того ребенка?
Несколько секунд все напряженно молчали. Штефан бросил на Ребекку быстрый встревоженный взгляд — не из-за волков, как, возможно, подумал Висслер, а из-за того, что слова Висслера могли опять разбередить ее старую рану. Мысль об этом снова разгневала Штефана. Висслер, конечно же, не мог ничего знать об этом несчастье, однако он, пусть даже сам того не ведая, все же больно задел Ребекку. И Штефану было ничуть не легче от того, что Висслер сделал это ненароком.
— Волки — вот настоящая причина, но которой местные жители сторонятся этой долины, — продолжал Висслер. — Конечно, к этому примешаны всякие суеверия и прочий вздор, но, к сожалению, не все истории об этой долине — выдумки. Здесь действительно все еще водятся волки. Возможно, их совсем немного, и, скорей всего, они боятся нас даже больше, чем мы их. Однако нам нужно быть осторожными.