Он по-прежнему не услышал от Ребекки никакого ответа — по той простой причине, что ее рядом с ним уже не было. Оглянувшись, Штефан увидел, как она мелькнула тенью среди деревьев на границе видимости — метрах в пяти-шести. Чертыхнувшись, он развернулся в ее сторону и стал звать ее по имени, но она не ответила.
— Черт возьми! — выругался Штефан и, посмотрев через плечо в том направлении, куда ушел Висслер, бросился вслед за Ребеккой.
— Вернись! — крикнул он, возможно, громче, чем было необходимо.
Во всяком случае, он звал ее достаточно громко для того, чтобы она его услышала. Однако Ребекка по-прежнему ничего не отвечала, а потому он, несмотря на опасность на что-нибудь натолкнуться в темноте, побежал еще быстрее и в конце концов догнал ее. Он схватил ее за плечо и попытался остановить, но Ребекка высвободилась таким резким движением, что Штефан от неожиданности растерялся.
— Ты что, с ума сошла? — спросил он. — Что на тебя нашло? Мы…
— Тихо! — прервала его Ребекка таким тоном, что Штефан тут же замолк. Через пару секунд она добавила: — Прислушайся!
Штефан напряг слух, но не услышал ничего, кроме естественного шума леса, а еще своего дыхания. Поскольку Бекки приложила указательный палец к своим губам, он продолжал молчать, лишь вопросительно глядя на нее. Она одной рукой указала на что-то позади него, а другой сделала жест, смысла которого он не понял.
— Там что-то есть, — наконец прошептала она.
Не дожидаясь его реакции, она двинулась в темноту. Штефан пошел за ней, нервно взглянув на опушку леса. Впрочем, поляну отсюда почти не было видно. Она казалась всего лишь серым пятном на черном фоне. Если бы они забрели еще дальше в лес, то в такой темени вполне могли бы заблудиться. Штефан невольно удивился тому, как Висслер умудрялся ориентироваться в такой темноте.
Ребекка неожиданно остановилась и подняла руку в предупреждающем жесте. Штефан прислушался и на этот раз действительно что-то услышал. Он не мог понять, что это за звуки, однако они показались ему… знакомыми. Но одновременно они были какими-то странными, словно являлись частью чего-то большего, что сейчас отсутствовало, а потому — вне этого большего — их было трудно распознать.
«Что же это такое?» Он не решился задать этот вопрос вслух, но его губы так четко его изобразили, что Ребекка поняла. Она пожала плечами, но Штефан почувствовал, что она слукавила. Ребекка явно поняла, что это были за звуки, и мысль об этом подействовала на Штефана успокаивающе, хотя он и сам не знал почему.
Она осторожно, почти на цыпочках, пошла вперед. Им в лицо дул хотя и не очень сильный, но ледяной ветер, от которого на глазах у Штефана выступили слезы. Он часто заморгал, вытер глаза и сжал челюсти. Много позже, когда он снова и снова будет мысленно возвращаться к пережитому в эти минуты, он осознает, что этот ветер, пожалуй, спас им жизнь. Но в данный момент он воспринимал его лишь как мучение.
Однако дальше случилось то, от чего он тут же забыл и о ветре, и о Висслере, и о русских, и — на пару секунд — о Ребекке, хотя она находилась рядом с ним. Он увидел настолько невероятное зрелище, что ему поначалу показалось, будто все это ему снится.
Перед ними находилась еще одна, совсем небольшая, поляна. Между кронами окружавших ее деревьев имелся просвет, сквозь который сверху беспрепятственно падал снег. Он образовал на поляне такой ослепительно-белый покров, что на его фоне Штефану тут же бросились в глаза два волка, сидевшие на противоположной стороне поляны. Они были видны так же отчетливо, как при ярком дневном свете. Кроме волков, на поляне находилось еще одно живое существо. Это был ребенок лет трех, максимум четырех. Он голышом ползал по снегу и, похоже, не боялся ни холода, ни сидевших рядом хищников, потому что звуки, которые еще издалека услышала Ребекка, были не чем иным, как его смехом.
Бекки оказалась права: те звуки, которые они слышали с гребня горы, действительно издавал ребенок.
Однако что-то тут было не так.
Во-первых, ребенок не испытывал ни малейшего страха.
Во-вторых, оба волка, сидевшие неподвижно, словно гранитные статуи, и наблюдавшие за малышом, явно не собирались на него нападать.
Можно было ожидать, что они набросятся на человеческого детеныша и разорвут его, но они смотрели на него совсем не так, как волки смотрят на добычу.
Они были больше похоже на тех, кто его…
Охраняет?
Это было просто невероятно!
Истории, в которых фигурировал ребенок, выросший под присмотром волков или других диких животных, были скорее из области фантастики и не имели отношения к реальной жизни.