Штефан закрыл глаза, сжал пальцы в кулаки и так сильно сдавил челюсти, что стало больно зубам. Тем не менее он сжал челюсти еще сильнее. Острая боль колющей искрой проскочила из его челюсти прямо в мозг. Это помогло.
Когда Штефан открыл глаза, окружающий мир снова вернулся в свое нормальное состояние. Тени снова стали тенями, тишина — тишиной, а гараж — гаражом. Такими они всегда и были.
Штефан покачал головой. Он все еще сжимал кулаки и не хотел их разжимать. Он был зол на самого себя из-за своей трусости, которая, в общем-то, являлась единственной причиной этих жутких галлюцинаций. Старинная поговорка о том, что храбрец умирает лишь один раз, а трус — раз сто, сейчас была как раз к месту.
Медленно разжав кулаки, Штефан взял из автомата парковочный талон и сдачу и пошел к лифту, находившемуся в противоположном конце помещения. По дороге он невольно поискал взглядом машину, стоявшую в углу налево от входа. Там было так темно, что нельзя было разглядеть даже марку автомобиля, и находился этот автомобиль как минимум в двадцати метрах от кассовых автоматов. Стало быть, Штефан вряд ли смог бы почувствовать какой-либо запах, исходивший из этой машины, — ему это только почудилось. Это была галлюцинация — не более того.
И он себе сейчас это докажет.
Уже почти дойдя до лифта, Штефан резко повернул налево и быстрыми шагами направился к стоявшему в углу автомобилю, однако на полпути остановился как вкопанный.
Внутри автомобиля что-то шевелилось.
Нет, не что-то.
Кто-то.
То, что он почувствовал во время недавней галлюцинации, оказалось правдой. Он стоял теперь так близко от автомобиля, что мог уже не только различить его марку — это был «мерседес» — и цвет, но и отчетливо видел, что на его заднем сиденье двигаются две человеческие фигуры, которые, слившись в объятиях, так увлеклись любовными утехами, что, по-видимому, не заметили бы Штефана, даже если бы он подошел еще ближе.
«Но ведь этого не может быть! — с ужасом подумал Штефан. — Это просто невозможно!»
С того места перед кассовыми автоматами, где он только что стоял, Штефан вряд ли смог бы хоть что-то разглядеть. Обе висевшие непосредственно над «мерседесом» лампы то ли перегорели, то ли были выключены, и именно по этой причине здесь было так темно. А еще, по-видимому, именно по этой причине парочка, резвившаяся сейчас в «мерседесе», решила припарковать свою машину именно здесь. И Штефан ну никак не мог что-либо здесь заметить, а тем более ощутить запах.
И все-таки…
Штефан почувствовал, как волосы на его голове встали дыбом. Он задрожал всем телом. Что же, черт возьми, с ним только что произошло?
Он нерешительно сделал еще один шаг к машине, снова остановился и отчаянно попытался навести хоть какой-то порядок в своих мыслях.
Ритм движений за затемненными стеклами «мерседеса» неожиданно изменился. Штефан знал, что за этим может последовать, но был совершенно не в состоянии ни сдвинуться с места, ни начать мыслить здраво. И вдруг он осознал, на кого он сейчас похож: на соглядатая, незаметно подкравшегося к своей жертве и стоявшего теперь с пристыженным выражением лица.
Однако осознание этого пришло слишком поздно.
Словно в подтверждение его мыслям задняя дверь «мерседеса» резко распахнулась и из нее появился мужчина с искаженным от гнева лицом. Это произошло так быстро, что Штефан в первый миг инстинктивно выставил перед собой руки, как будто был уверен, что мужчина без долгих разговоров набросится на него с кулаками. Однако энергия порыва владельца «мерседеса» иссякла почти сразу же, и он остановился. Этот мужчина хотя и смотрел на Штефана гневно и вызывающе, выглядел при этом очень смешно: левой рукой он поддерживал свои брюки, чтобы они не упали, а правой пытался заправить за пояс рубаху. Свободные концы его ремня болтались в воздухе, и пряжка громко тренькала. Этот звук, отдававшийся жутким эхом от голых бетонных стен, показался Штефану похожим на звон колокольчиков собачьей упряжки, разливающийся ночью над покрытой снегом равниной. Подобная ассоциация была, конечно же, абсурдной, но уже через секунду Штефану показалось, что он отчетливо видит эту заснеженную равнину. Его фантазия снова начинала играть с ним в жуткие игры.