Эллайна с птицей на плече тоже замерла.
— Привет, — сказала она серьёзно, внимательно изучая черты его лица.
— Элли…
Дочка удивилась.
— Ты знаешь, как меня зовут?
Нарро рассмеялся, подошёл к ней, взял на руки и заглянул в глаза. Я знала, что он видит там, ведь глаза нашей Эллайны были копией глаз Эллейн.
В них отражалась её душа.
— Конечно, знаю, Элли.
— Мама сказала, ты научишь меня обращаться. В птицу я уже умею, но должна ещё в волчицу. В рыжую. Научишь?
— Научу, Элли. Всему, что захочешь, моя Эллайна…
Нарро прижал её к груди, и я увидела, как светятся от счастья его глаза.
Элли навещала Нарро регулярно. Иногда я смотрела на них, приходя к араэу, но чаще всего нет.
Она научилась превращаться в волчицу, когда ей было шесть — и с одеждой, и без. Повсюду бегала за Аравейном и однажды заявила, что выйдет за него замуж, отчего Араилис в голос засмеялась, покраснела и закрыла лицо руками.
Они с Эдди были лучшими друзьями, а когда она выросла и стала побольше, то даже позволяла ему кататься на своей спине.
Я знала, что Ари скучает по маме, поэтому старалась заменить её по мере сил. Теперь Араилис была для Элли скорее старшей сестрой и имела право воспитывать мою дочь. Но у неё это всегда плохо получалось. Да и Эллайна редко шалила. Она была очень рассудительным ребёнком.
И очень красивой волчицей…
Я стала императрицей, когда Элли было десять, а Эдвину пятнадцать. И я навсегда запомнила день коронации, потому что это был один из тех дней, которые проводят черту под прежней жизнью.
Незадолго до него Эдигор сказал мне, что он не вечен, и нам с Грэем пора брать власть в свои руки и учиться обходиться без его подсказок. Он никогда и ничего не говорил просто так, поэтому я была готова… Да, я была готова. Но всё равно его смерть стала ударом для нас с Грэем.
Я успокоилась только перед коронацией, вдруг заметив в небе Линн — серую птицу моей Эллайны. Рядом с ней парила ещё одна птица, чёрная и большая, великая… каким и был для Эрамира сам Эдигор.
День, когда я стояла на балконе храма богини Айли, а внизу, на центральной площади Лианора, шумело и волновалось человеческое море, был очень тёплым. Они все что-то кричали, но слов я не разбирала — то ли потому что их было слишком много, то ли просто от волнения.
Я помню миг, когда моих волос коснулся венец власти — золотой ободок с красным рубином по центру. Рядом стоял Грэй, я чувствовала его, но не видела. Мы должны были стоять прямо, смотреть перед собой и повторять за Аравейном клятву. Клятву, которую произносят все императоры и императрицы, всходя на престол.
— Клянусь беречь и защищать, — голос Грэя разнёсся далеко над центральной площадью и растворился в небе.
— Клянусь беречь и защищать, — повторила я за ним твёрдо и уверенно. Так, как учил Эдигор.
Краем глаза я уловила движение — Аравейн опустился на колени справа от нас. Следом на колени опустились все присутствующие на площади люди, и даже Элли и Эдди, стоявшие позади нас с Грэем.
— Приветствуем вас, император Интамар и императрица Рональда!
— Приветствуем…
— Приветствуем…
Кажется, я дрожала. Грэй, как всегда, почувствовал моё состояние, и легко дотронулся рукой до моей ладони, чуть сжав пальцы.
Я знала, что он хочет сказать этим жестом. «Не бойся, всё хорошо. Я с тобой».
Это было не по этикету. Мы должны были стоять прямо и не шевелиться. Но для моего мужа поддержка всегда была важнее всех этикетов на свете.
И я действительно почувствовала себя лучше. И улыбнулась, оглядев всё, что видела перед собой — людей, площадь, храм Дариды напротив, золотящийся в лучах утреннего солнца императорский дворец… Небо, уходящее далеко вперёд, и касающееся в тот миг глаз того, кого я оставила там, в Арронтаре.
И я мысленно попросила у него прощения ещё раз, сжав ладонь Грэя в своей руке.
Потому что это был мой выбор. Моя жизнь. И моя судьба.
Эпилог
Оно действительно существовало.
Неизвестное море. Море Скорби, о котором до этого она читала только в книгах. А теперь видела собственными глазами, как его мощные сильные волны ударяются о высокие скалы, заливают солёной водой белый песок, принесённый с пустыни, оставляя на нём причудливые разводы, похожие на дорожки от слёз на её щеках.