– Да, – подумав, ответил похититель. – Но дело в том, что твой отец не торопится их выполнять.
– Чего же такого вы от него хотите?!
«Сосед», наконец, обернулся и внимательно на меня посмотрел. Я взгляда не отвела: мне нечего было скрывать. Пока он копался в моей душе, я с удовольствием отметила, что радужка его глаз снова теплая, карамельная, словно вобравшая немного утреннего солнца.
Эта игра в гляделки длилась довольно долго.
– Твоя неосведомленность меня удивляет, – наконец, произнес он. – Столько лет… Впрочем, скоро ты сама все узнаешь.
Похититель переложил готовые картошины на кусок обгоревшей фанеры и сел рядом со мной, перебросив ногу через скамейку. Думаю, он бы и рукой до меня не дотянулся, но я невольно качнулась назад. Слишком близко. Одно дело – находиться рядом с ним в машине, мчащейся по трассе. И совсем другое – на скамейке в заброшенной деревне.
«Сосед» разместил «блюдо» между нами. Я тот час же отодвинулась – вроде так мне будет удобнее завтракать.
– Осторожно, скамейка скоро закончится, – немедля прокомментировал мое телодвижение похититель.
Он выудил из высокой травы старую, в дырах и паутине, шапку-ушанку, полную мелких яиц в коричневые пятна. Проделал перочинным ножом дырочку в верхушке и, запрокинув голову, выпил яйцо. Затем взглядом указал на ушанку: «Хочешь?» Я замотала головой.
– И раз уж зашла речь, – продолжил похититель, облупливая картошку, – оставь свои попытки сбежать, если не хочешь снова увидеть меня таким, как этой ночью.
– Каким – таким? – спросила я, чувствуя, как леденеет в солнечном сплетении.
– Таким, каким я могу быть, если меня вывести из себя, – отчеканил похититель.
Я сглотнула ком в горле.
– Это… было… ненормально.
– У каждого свое понимание нормального.
– Мне показалось… – я опустила взгляд, чтобы не выдать своего смятения.
– Неважно, что тебе показалось, – перебил меня похититель. – Запомни одно: я могу быть лучшим спутником в этом путешествии, навязанном нам обоим. Но больше не стану себя сдерживать – даже если ты просто подумаешь о побеге. А я узнаю об этом, можешь не сомневаться.
– Умеешь читать мысли? – я попыталась поменять тему. При этом вид у меня, наверняка, был жалкий.
– Твои – так точно, – беззаботно ответил похититель и откусил полкартофелины.
«Убью тебя!», – отчасти для проверки подумала я.
«Сосед» расхохотался.
– Ты даже ограбить меня не шмогла! – жуя, ответил он. – Разумеется, я не читаю мысли. Просто… как бы это выразиться… ты до неприличия предсказуемая.
Это было даже обидно.
– Послушай, Вера, – он выделил интонацией мое имя и протянул облупленную картофелину. Брать еду из его рук – было в этом что-то… странное. Только голод со мной не согласился. – Я понимаю, что друзья из нас вряд ли не получатся. Но мне бы хотелось, чтобы ты смогла чувствовать себя... комфортно, что ли. Я не знаю, сколько дней – или месяцев – нам придется провести вместе. Но, в последнем случае, это будет крайне сложное время для нас обоих – если мы не научимся ладить друг с другом.
Наверное, я бы могла научиться ладить с ним вот таким, беспечно жующим печеную картошку – если бы придумала способ, как стереть из памяти его альтер-эго, стоящее на корточках в лунном свете, готовое броситься на меня.
– Я прошу тебя только об одном – не пытайся сбежать, – повторил «сосед». – Тогда я буду вполне нормальным. Даже милым, – он улыбнулся.
Ладно, быть милым он умел. Я взяла картошку – и тотчас же перебросила ее на другую ладонь. Горячая!
– Хочешь воды? – похититель протянул маленькую пластиковую бутылку.
Такой невинный жест – а у меня загорелись щеки.
– Нет! – я отпрянула.
Он таким же тоном произносил эту фразу в моем ночном видении, также протягивал бутылку – и я слишком хорошо помнила, чем все закончилось. Как он вынимал шпильки из моих волос – да так, что мое тело от желания скручивало в жгут. Как его ладони лежали на моих бедрах... Лучше бы и это стерлось из памяти.